📚 Kalinin G.A.

Итак, указание Сталина о приведении значительной части сухопутных войск и флотов в боевую готовность нашло отражение в директиве Генштаба от 18.06.41. До начала германской агрессии оставалось более трёх суток. Времени вполне достаточно для проведения неотложных оборонных мероприятий.

Принимая это во внимание, Сталину и в ходе самой войны, и после её окончания не давали покоя вопросы о причинах трагедии 22 июня 1941 года. Казалось бы, высшее руководство страны приняло превентивные меры, но, тем не менее, начало германской агрессии застало Вооружённые силы СССР врасплох со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями.

Сталин подозревал, что такое могло произойти только в том случае, если по какой-либо причине войска не были своевременно приведены в боевую готовность. Данное предположение могли подтвердить или опровергнуть только те командиры и командующие, а также начальники штабов, которые в то время находились на местах. Именно поэтому один из пяти вопросов Сталина был сформулирован таким образом: «С какого времени и на основании какого распоряжения войска прикрытия начали выход на государственную границу, и какое их количество было развёрнуто до начала боевых действий?».

После убийства И.В.Сталина в марте 1953 года и Л.П.Берии в июне того же года, ответы на вопросы вождя для Хрущёва и его окружения стали ненужными и даже вредными. Все действия в этом направлении были свёрнуты, поскольку главного виновника всех бедствий нашёл и заклеймил лично Хрущёв.

Нам предстоит сейчас провести анализ того, как важнейший документ Генштаба от 18.06.41 был встречен и реализован на местах. Начнём с Западного Особого военного округа, так как войска именного этого округа прикрывали кратчайший путь на Москву через Минск и Смоленск. Непосредственно вдоль госграницы располагались соединения трёх армий: 3А (командарм генерал-лейтенант В.И.Кузнецов) со штабом в Гродно; 4А (командарм генерал-майор А.А.Коробков) со штабом в районе Кобрина; 10А (командарм генерал-майор К.Д.Голубев) со штабом в городе Белосток.

Командование войсками округа осуществлял с июня 1940 года генерал-полковник танковых войск Д.Г.Павлов. В феврале 1941 году ему было присвоено воинское звание генерала армии. Читатели знают, что генерал Павлов был судим и расстрелян по приговору суда в конце июля 1941 года. Такая участь генерала Павлова до сих пор не даёт покоя критикам Сталина. Дескать, приговор несправедлив, неоправданно суров и вынесен без учёта заслуг Павлова. В частности, того, что именно благодаря Павлову, появились наши лучшие танки Т-34 и КВ.

Действительно, с декабря 1937 года комкор Павлов занимал должность начальника Автобронетанкового управления (АБУ). С этим спорить нельзя, но всё остальное требует доказательств, и в поисках истины нам поможет книга воспоминаний Александра Александровича Ветрова под названием «Так и было». Автор указанной книги – замкомандира танкового полка — весной 1938 года вместе с другими танкистами вернулся в Москву. Вернулся из Испании, где наши военные специалисты воевали на стороне республиканцев против войск мятежного генерала Франко.

«Испанцев» хорошо встретили на Родине. До полусотни человек (лётчиков и танкистов) пригласили в Свердловский зал Кремля для вручения правительственных наград. А.А.Ветров из рук М.И.Калинина получил орден Красного Знамени. Почти сразу после окончания церемонии награждения Ветрова пригласили в один из правительственных кабинетов и поручили подготовить доклад и выступить с ним на заседании Комитета обороны при СНК. На основе полученного в Испании боевого опыта планировалось рассмотреть актуальные проблемы отечественного танкостроения и дать правительству соответствующие рекомендации.

Заседание Комитета состоялось 4 мая 1938 года. Присутствовали Сталин, Молотов, Ворошилов, а также ответственные работники оборонного и оборонно-промышленных наркоматов. А.А.Ветров хорошо прочувствовал на испанском фронте недостатки лёгкого колёсно-гусеничного танка БТ-5: слабую бронезащиту, склонность к возгоранию из-за использования бензинового мотора. Большие претензии были также к ходовой части танка: колесно-гусеничный движитель доставлял немало хлопот, как членам экипажа, так и ремонтникам.

В ходе заседания Комитета обороны выяснилось, что большинство военных из АБУ и представителей ВПК предварительно договорились между собой о продвижении в серийное производство опять же лёгкого (толщина брони 20 мм) колёсно-гусеничного танка А-20 с 45-миллиметровой пушкой. Первый выступающий – нарком машиностроения А.Б.Брускин представил А-20, как вершину конструкторской мысли и хорошую замену лёгким танкам БТ-5 и БТ-7.

«Начались прения. Начальник Автобронетанкового управления Красной Армии комкор Д.Г.Павлов, кстати, за отличные действия в Испании удостоенный звания Героя Советского Союза, также высказал озабоченность в связи малым запасом моторесурсов дизельного двигателя. Но высоко оценил маневренность новой машины, оригинальный бронекорпус, рекомендовал обязать Наркомат машиностроения в кратчайший срок изготовить опытную партию этих танков, с тем, чтобы провести их срочные полигонные испытания.». Выступление самого Ветрова вначале проходило довольно гладко.

«И тут Сталин остановил меня, попросив:
— А расскажите-ка нам вот о чём: как показала себя в испанских условиях ходовая часть танков, и в частности, система колёсного хода?
Признаться, этот вопрос озадачил меня. Очень уж не хотелось раскрывать здесь разногласия в оценке колёсно-гусеничного движителя. И я, по-видимому, не совсем убедительно, но в общем-то положительно охарактеризовал его, добавив при этом, что большинство однополчан тоже стоит за колёсно-гусеничный ход. А как известно, коллектив всегда прав…
— Часто, но не всегда – возразил И.В.Сталин. И, обращаясь к сидящим в зале, пояснил:
— Нередко бывают правы одиночки, а коллективы – нет.
Я недоумённо посмотрел на Сталина, но промолчал. И тут последовал его следующий вопрос:
— А какого мнения придерживаетесь лично вы? Только откровенно. Большинства?
— Нет, я сторонник чисто гусеничного типа.
— Почему?
— Потому что сложная и далеко не совершенная комбинация колёсного и гусеничного движителя ненадёжна, нередко выходит из строя, — начал я. – Потому что сравнительно высокий и узкий, а следовательно, и недостаточно устойчивый танк не может развивать на колёсах большую скорость. Ибо он опрокинется на небольшом повороте…
Мне с трибуны было хорошо видно, как побагровело лицо у комкора Д.Г.Павлова и как укоризненно смотрел в мою сторону и покачивал головой А.Б.Брускин. Всё ясно: они меня не поддерживают…».

«Выступавшие после перерыва ораторы, в том числе и военные, в основном расхваливали образец танка А-20, особо подчёркивая достоинства его колёсно-гусеничного движителя и решительно отвергая «изживший себя гусеничный вариант». Испанский опыт в этом отношении не типичен, говорили они, явно бросая камешек в мой огород.».

«В конце заседания И.В.Сталин тоже одобрительно отозвался о проекте нового танка А-20, предложил принять его за основу. Но добавил: с учётом замечаний и пожеланий вернувшихся из Испании товарищей. Больше того, взяв в руки макет танка А-20, Сталин, обратившись к членам Политбюро, сказал:
— Думаю, что кроме представленного нам колёсно-гусеничного образца с добротным дизельным двигателем и 76-миллиметровой, а не 45-миллиметровой пушкой, следует разработать и изготовить схожий, но гораздо лучше бронированный танк на гусеничном ходу. И после сравнительных испытаний двух образцов окончательно решить, какой из них пускать в серию – колёсно-гусеничный или чисто гусеничный … И ещё: к этой работе привлечь танкистов, уже имеющих боевой опыт.».

Последнее замечание Сталина не осталось без последствий: в течение нескольких месяцев Ветров проработал в составе комиссии, которой нарком Ворошилов «поручил разработать и представить ему на утверждение проект тактико-технических требований по проектированию и изготовлению новых образцов среднего и тяжёлого танков.».

В августе 1938 года состоялось важное правительственное совещание, о котором Ветров отзывается так:
«На нём было признано необходимым всемерно форсировать разработку и серийный выпуск для армии средних и тяжёлых гусеничных танков с противоснарядной бронезащитой и довольно мощным пушечным вооружением. В постановлении Комитета обороны «О системе танкового вооружения» ряду заводов было дано задание к июлю 1939 года создать образцы подобных танков.».