1. Чему быть, того не миновать. О встрече
В заключительном разделе Первой части книги автором был сделан вывод о том, что Карлос Кастанеда закончил свою историческую миссию, но его начинание получило продолжение. Пришло необходимое время, и в огромной России созрели условия для того, чтобы в несравненно большем масштабе реализовать замыслы Высших сил.
Прежде всего, следует раскрыть смысл слов «созрели условия». Старшее поколение знает, что коммунистическая идеология в СССР не допускала появление и распространение какой-либо информации, идущей вразрез с партийными установками. Без разрешительной визы цензурного органа (его названия – Главлит, Обллит) ни одна типография страны не примет к печати материал самого невинного содержания.
Итак, для начала требовалась смена существующего государственного строя, не мыслящего своего существования без жёсткой цензуры. В обновлённой стране станет возможной любая полезная гражданская инициатива. В частности, должна стать нормой деятельность частных издательств, не ориентированных на определённую идеологию. Как известно, всё это было выполнено. На первых порах популярность получили недорогие репринтные издания.
Несколько вступительных слов следует сказать о главных действующих лицах. Владимир Николаевич Мегре родился или в 1950-м, или в 1949-м году. Как видим, разброс дат невелик. Для сравнения вспомним, что годами рождения Карлоса Кастанеды называли и 1925-й, и 1935-й годы. С1974 года Владимир проживал в Новосибирске. Работал фотографом в организации «Новосибирскоблфото».
После возрождения в СССР кооперативного сектора экономики, В.Мегре основал свою небольшую фирму и стал принимать заказы на фотоуслуги. Это можно считать началом его предпринимательской деятельности. Вскоре последовали и другие, более значимые проекты.
Ближе к середине 90-х годов В.Мегре уже имел репутацию удачливого и толкового предпринимателя. Его избрали президентом Межрегиональной ассоциации предпринимателей Сибири. Знали его и в Москве, где он неоднократно бывал.
Как известно, после крушения СССР в России наступил период «дикого капитализма». Граждане новой России выживали в условиях потери социальных гарантий. Наработанные десятилетиями хозяйственные связи были разрушены. Пенсии и заработные платы выдавались нерегулярно, большинство россиян пребывало в бедности.
Одновременно для деловых людей сложились благоприятные условия в плане быстрого обогащения. Среди них были разные люди: и безжалостные «хищники», и люди, сохранившие нравственные устои. Владимир Мегре принадлежал ко второй группе деловых людей-предпринимателей.
По определению, предприниматель это – предприимчивый человек, человек действия. Таким человеком действия и был В.Мегре. Наживать деньги «из воздуха», путём финансовых махинаций ему было неинтересно. Что касается Анастасии, то о ней известно только то, что жилище её находится где-то в глухой тайге, простирающейся по берегам великой сибирской реки Обь.
С учётом их постоянного места проживания, вероятность личной встречи Владимира и Анастасии была нулевой. Другое дело, если бы за организацию их свидания взялись бы некие могущественные и заинтересованные силы. Поскольку у Владимира денег и возможностей было больше, то перемещаться в нужном направлении предстояло именно ему.
Всё осуществлялось в соответствии с тайным многоходовым планом, о котором Владимир не мог ничего знать, но, тем не менее, он вынужден был приступить к его исполнению. Вот как об этом пишет он сам в первой книге под названием «Анастасия»:
«Весной 1994 года на своих теплоходах я отправился в четырёхмесячную коммерческую экспедицию по сибирской реке Обь от Новосибирска до Салехарда – города, находящегося за Полярным кругом. Цель экспедиции – налаживание экономических связей с регионами Крайнего Севера.
Экспедиция называлась «Купеческий караван». На большом трёхпалубном теплоходе располагались штаб каравана, выставка продукции, производимой предпринимателями Сибири, магазин. И мои шикарные по тем временам апартаменты.
Моему каравану предстояло пройти на север три с половиной тысячи километров, посетить как относительно крупные населённые пункты, такие как Томск, Нижневартовск Ханты-Мансийск, Салехард, так и мелкие, куда добраться с грузом можно лишь в короткий период навигации.
Днём теплоходы каравана причаливали к населённым пунктам. Давали гудки, потом включалась громкая музыка через мощные динамики на верхней палубе, привлекая жителей. Мы торговали, принимали у местного населения ценную рыбу, дары сибирской тайги – клюкву, бруснику, сушёные грибы, меха – и вели переговоры о налаживании с местными охотниками и рыбаками постоянных экономических связей.
Передвигались теплоходы, как правило, ночью. В неблагоприятную погоду, когда метеоусловия не позволяли нам двигаться по реке, штабной теплоход причаливал к ближайшему населённому пункту, и мы устраивали вечера отдыха для местной молодёжи. Там подобные мероприятия – редкость».
Итак, Владимир Мегре взялся за реализацию бизнес-проекта, который больших доходов не сулил, но обещал принести некоторую прибыль на привлечённый капитал. Почему его деловая инициатива оказалась связанной со специальным рейсовым переходом по реке Обь, Владимир вряд ли смог бы объяснить. Но он был уверен, что эта идея пришла в голову лично ему без вмешательства извне. Пусть пока так думает.
Для полноты картины следует принять во внимание, что сам В.Мегре формально состоял в браке, но супруги жили порознь, хотя документы на развод не подавали. У них росла дочь, которую отец финансово обеспечивал. Позднее дочь станет ему хорошей и надёжной помощницей.
Во время одной из стоянок, когда обслуживающей команде требовалось время, чтобы подготовить длительный переход к следующему населённому пункту, штаб каравана принял решение провести вечер отдыха для молодёжи. Предположительно, это был Нижневартовск, а впереди – Сургут.
Были сделаны необходимые оповещения. Хотя вход на теплоход был платным, желающих побывать на нём нашлось немало. Красивый, сверкающий огнями теплоход сам по себе был хорошей рекламой. К услугам посетителей были бар-ресторан и просторный танцевальный зал. Всё располагало к романтическому настроению. Владимир вспоминает:
«В тот раз я находился один в своей каюте, слышал доносившуюся из ресторана музыку и пытался скорректировать дальнейшее расписание продвижения каравана. Вдруг, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, повернулся и увидел за стеклом окна её глаза. В этом тогда не было ничего удивительного. Посетителям всегда интересно посмотреть каюты на теплоходе, Я встал, открыл окно.
Она не отошла. Смутившись, продолжала смотреть на меня. Мне захотелось что-нибудь сделать для этой одиноко стоящей на палубе женщине. Я проложил показать ей теплоход, она молча кивнула. Я повёл её по теплоходу, показал офис, поражавший посетителей элегантным убранством: ковровые покрытия пола, мягкая кожаная мебель, компьютеры.
Потом пригласил её к себе в каюту, состоящую из спальни-кабинета, приёмной комнаты, которая была устлана коврами и обставлена великолепной мебелью, с телевизором и магнитофоном. Наверное, мне тогда доставляло удовольствие поразить бедную деревенскую девушку достижениями цивилизованного бытия.
Я открыл перед ней коробку конфет, налил два бокала шампанского. Думая поразить шиком окончательно, включил видеокассету, где Вика Цыганова пела «Любовь и смерть …». На кассете были и другие песни моих любимых исполнителей.
Она лишь слегка пригубила шампанское, внимательно посмотрела на меня и спросила:
-- Очень трудно, да?
Я ждал чего угодно, только не такого вопроса. Рейс действительно был трудным. Мы часто выбивались из расписания, не могли прийти в назначенный срок в населённые пункты, где заранее делались объявления о прибытии каравана.
Груз этих и других забот не позволял просто нормально выспаться.
-- Ничего, прорвёмся, -- ответил я не совсем удачно, отвернулся к окну и выпил шампанское. Мы говорили с ней о чём-то, смотрели видеокассету и разговаривали, пока теплоход не причалил к берегу по окончании прогулочного рейса. Потом я проводил её до трапа. Возвращаясь в каюту, про себя отметил: что-то странное и необычное было в этой женщине, и какое-то лёгкое и светлое чувство осталось после общения с нею. В ту ночь я впервые за много дней хорошо выспался».
Рейс продолжался, впереди было много стоянок и много трудностей, поэтому неудивительно, что Владимир вскоре забыл о «странной девушке». Обратный рейс из Салехарда в Новосибирск проходил быстрее: все крупные поселения находились на правом берегу реки. Левый берег по большей части был безлюдным.
«Однажды, когда мы шли уже обратным курсом, я распорядился причалить штабной теплоход к берегу у маленькой, всего несколько домиков, деревушке, на десятки километров удалённой от больших населённых пунктов. Стоянку запланировал трёхчасовую, чтобы команда теплохода могла походить по земле, а местные жители приобрести у нас товар и продукты, а мы – по дешёвке таёжные деликатесы и рыбу.
Во время стоянки ко мне, как руководителю, обратились с весьма странной просьбой два, как я тогда решил, местных старика. Один постарше, другой помоложе. Старший – старик с длинной седой бородой всё время молчал. Говорил тот, что помоложе. Он уговаривал меня дать им человек пятьдесят (в команде теплохода было всего шестьдесят пять), которых они хотели повести в тайгу за 25 километров от места стоянки теплохода. Повести в глубь тайги для того, чтобы спилить, как они выразились, «Звенящий кедр» высотой сорок метров.
Кедр предлагалось ещё и распилить на части, которые можно будет на руках унести на теплоход. Забрать мы должны были непременно всё. Каждую часть старик советовал распилить на более мелкие кусочки, по одному взять себе, остальные раздать своим близким, знакомым, всем, кто пожелает получить их в дар. Старик говорил, что этот кедр необычный. Кусочек его следует носить на груди, на верёвочке.
Старик уверенно утверждал, что уже через три месяца человек, обладающий кусочком Звенящего кедра, почувствует значительное улучшение самочувствия, излечится от многих заболеваний.
-- И даже от СПИДа? – спросил я, коротко рассказав им об этой болезни.
-- От любых болезней, -- ответил он уверенно.
Но это, по его мнению, было лёгкой задачей. Главное состояло в том, что Человек, обладавший этим кусочком, станет добрее, удачливее, талантливее. О целебных свойствах сибирского таёжного кедра я немножко знал, но чтобы он мог влиять на чувства, способности – это казалось мне совсем неправдоподобным».
Владимир ответил старикам в том духе, что с экономической точки зрения вся эта операция со Звенящим кедром принесёт ему одни убытки, поскольку женщины привыкли носить ювелирные изделия из золота и серебра. Они не станут тратить деньги на какую-то деревяшку.
Старик возразил в том смысле, что кусочку Звенящего кедра можно придать неповторимый и художественно привлекательный вид, если время от времени шлифовать его своими пальцами. Для доказательства старик распахнул куртку и под рубашкой Владимир увидел то, что можно было назвать шедевром искусства.
«-- Сколько лет Вы шлифовали свой кусочек кедра? – спросил я старика.
-- Девяносто три, -- ответил старик.
-- А сколько Вам лет?
-- Сто девятнадцать».
Такое запредельное долгожительство вызвало у Владимира полное недоверие к словам собеседника. По его оценке старик выглядел лет на 75. Старик, казалось, никакого недоверия не заметил и, обращаясь к нему, стал складывать удивительные по содержанию фразы:
«Бог создал кедр, как накопитель и излучатель светлой благодатной энергии.
.Живёт кедр пятьсот пятьдесят лет. Миллионами своих иголок он днём и ночью улавливает и накапливает в себе светлую энергию, весь спектр её. За время жизни кедра над ним проходят все тела, отражающие светлую энергию. В нужный момент кедр отдаёт накопленную им энергию. Отдаёт, когда её недостаёт в космосе, а значит в человеке и во всём, живущем и растущем на Земле.
Встречаются очень редко кедры, которые накапливают, но не отдают обратно накопленную энергию. Через пятьсот лет своей жизни они начинают звенеть. Своим тихим звоном они подают людям сигнал, чтобы их спилили для использования накопленной энергии. Если их сигнал, их зов не будет людьми услышан, через три года начнётся процесс их умирания и сжигания энергии в себе.
Недавно мы обнаружили такой кедр. Мы определили: он звенит уже два года. Тихо звенит. Очень тихо. Может быть, старается на большее время свой зов растянуть, но ему остаётся ещё один год. Вот почему его нужно спилить и раздать многим людям для использования благодатной энергии».
Владимир слушал дивную речь старика, и её содержание казалось ему таким же нереальным, как и возраст старца. Росло убеждение, что сами старики – весьма странные люди, которых никак нельзя было отнести к местным жителям. Похоже на то, что он зря теряет время, выслушивая какие-то суеверия, ещё сохранившееся кое-где в таёжной глубинке.
«С теплохода на берег спустилась сотрудница моей фирмы Лидия Петровна. Она сказала, что на теплоходе все собрались, готовы к отплытию и ждут, когда я закончу разговор. Я попрощался со стариками и поднялся на борт теплохода. Выполнить их просьбу я не мог: задержка теплохода на трое суток обернулась бы большим убытком».
Владимир правильно предположил и по облику, и по разговору, что обратившиеся к нему старики местными жителями не являлись. В высшей степени необычным было и дело, которое они излагали. Суть его состояла в том, что без всякого вознаграждения для себя, они предлагали людям чудесное средство для исцеления и оздоровления души и тела.
И ещё. Во всех этих разговорах о Звенящем кедре остался незамеченный Владимиром один момент. Дело в том, что о дне и времени прибытия штабного теплохода никто из посторонних знать не мог, так как частный или арендованный теплоход двигался по собственному расписанию. Тем не менее, два старика оказались на месте в нужное время.
Это обстоятельство резко повышает их статус и переводит двух старцев в разряд мудрецов, способных предвидеть развитие событий. А может быть, не только предвидеть события, но и запускать их. Как-то уж очень спонтанно и неожиданно для капитанской команды Владимир принял решение о стоянке теплохода в малолюдном и неперспективном с точки зрения коммерции пункте причаливания.
«На следующий день, во время планёрки, я увидел, что Лидия Петровна теребит у себя на груди кусочек кедра. Потом она рассказала мне, что когда я поднялся на теплоход, она немного задержалась. Видела как старик, который разговаривал со мной, в рассеяности смотрел то мне вслед, то на своего старшего товарища, и приговаривал взволнованно:
-- Как же так? Почему не осознали они? Совсем не умею говорить на их языке. Не смог убедить... Не получилось у меня! Ничего не получилось... Почему? Отец, скажи.
Старик, положив руку ему плечо, ответил:
-- Не убедителен ты был, сынок. Не осознали они.
Лидия Петровна затем добавила, что младший старик торопливо свёл её за руку с трапа на траву, достал из кармана верёвочку с кусочком кедра и надел ей на шею, наказав шлифовать дерево пальцами. Когда она поднималась по трапу, старик вслед ей, перекрывая шум двигателей, выкрикивал: «Счастливого вам пути! Приходите на следующий год, мы будем ждать! Будьте счастливы!».
В коммерческих заботах, бухгалтерских расчётах, банкетах по поводу окончания навигации я не вспоминал о странных стариках-сибиряках. В Новосибирске я почувствовал сильные боли. Был установлен диагноз – язва двенадцатиперстной кишки, остеохондроз грудной части позвоночника.
В тишине больничной палаты я был ограждён от повседневной суеты. Палата «люкс» на одного человека давала возможность спокойно проанализировать результаты четырёхмесячной экспедиции, составить бизнес - план будущей. Но память как бы отдаляла все события, и почему-то выдвигала на первый план стариков и сказанное ими.
По моей просьбе в больницу доставлялась всевозможная информация о кедре. Сопоставляя прочитанное, я всё больше и больше поражался и начинал верить в сказанное стариками. Какая-то правда всё же была в их словах, а может быть, правдой было всё?!».
В любой литературе о сибирском кедре описываются его уникальные и многочисленные полезные свойства. Обычные люди в большей степени осведомлены о пользе плодов этого дерева – кедровых орешков. Кроме их питательной ценности, речь может идти так же об их использовании в фармакологии и в парфюмерной промышленности.
Владимир знал, что кедровый орех высоко ценится на зарубежных рынках, даже в большей степени, чем в нашей стране. Между тем, кедровые леса (кедровник, кедрач) можно по праву считать национальным достоянием, которое требует и заботы, и сохранения. Убедился Владимир и в том, что нигде у нас и в мировой литературе ничего не говорится о таком подвиде, как Звенящий кедр.
Подумывал Владимир и о том, что при правильном подходе Звенящий кедр может стать источником крупного дохода, заменив трудоёмкие и дорогостоящие купеческие караваны по реке Обь. Судьба распорядилась так, что удача сама шла ему в руки: старики только ему одному открыли секрет Звенящего кедра и приглашали возвращаться на следующий год.
Другими словами, все мысли и планы Владимира Мегре теперь сводились лишь к тому, чтобы летом отправиться в ту деревушку, отыскать стариков и проделать ту работу, от которой по объективным причинам он вынужден был отказаться прошлым летом. Владимир продолжает:
«Я решил повторить экспедицию по Оби, используя при этом только штабной теплоход «Патрис Лумумба». Загрузил в трюмы разного товара, кинозал теплохода приспособил под магазин. Людей на работу пришлось набирать всех новых. Из фирмы своей не стал брать. И так финансовые дела ухудшились, пока я отвлекался».
Предполагалось, что новая команда ничего не знает о Звенящем кедре, но люди из охраны доложили Владимиру, что ими были подслушаны разговоры о Звенящем кедре. Незнакомые и подозрительные люди отслеживали все его выходы на берег. Короче говоря, секрет Звенящего кедра таковым уже не являлся. Разбираться, когда и как произошла утечка информации, означало попусту тратить время, да и смысла в этом не было.
«Решил -- надо вообще всех перехитрить. Ничего никому не объясняя, я распорядился остановить теплоход недалеко от того места, где в прошлом году произошла встреча со стариками. Капитану теплохода приказал идти дальше по коммерческому маршруту, а сам на небольшом катере добрался до посёлка. Я надеялся с помощью местных жителей разыскать стариков, увидеть своими глазами Звенящий кедр, обсудить наиболее дешёвый способ доставки его на теплоход».
Покинув пришвартованный катер, Владимир взял с собой сумку с небольшим запасом еды и воды. Положил в сумку и газовый пистолет для отпугивания хищников. Итак, свою первую таёжную экспедицию Владимир решил совершить в одиночестве. Ему предстояла архитрудная задача – найти в тайге жилище стариков. Это была задача более сложная, чем Карлосу Кастанеде отыскать в Северной Мексике хижину дона Хуана.
«Я хотел направиться к одному из ближайших домиков, но увидел стоящую на косогоре женщину и пошёл к ней. Женщина была одета в старенькую телогрейку, длинную юбку, обутой в глубокие резиновые калоши, в которых ходят многие жители северной глубинки осенью и весной. На голове – платок, повязанный так, что полностью закрывал лоб и шею. Трудно было определить, сколько ей лет.
Я поздоровался и рассказал о двух стариках, с которыми встречался в прошлом году.
-- С тобой, Владимир, в прошлом году разговаривали мои дедушка и прадедушка, -- ответила женщина.
Я удивился: голос был молодой, дикция очень чёткая, говорила сразу на «ты» и еще имя назвала моё. Решив тоже перейти на «ты», спросил:
-- А тебя как зовут?
-- Анастасия, -- ответила женщина и протянула руку ладонью вниз, словно для поцелуя.
Этот жест деревенской женщины в телогрейке и калошах, стоящей на пустынном берегу и старающейся вести себя, словно светская дама, рассмешил меня. Я пожал её руку. Целовать, конечно, не стал.
Анастасия смущённо улыбнулась и предложила пойти с ней в тайгу, туда, где живёт их семья.
-- Только идти нужно двадцать пять километров. Тебя это не смущает?
-- Далековато, конечно. А кедр Звенящий ты мне сможешь показать?
-- Смогу.
-- Ты всё о нём знаешь, расскажешь мне?
-- Расскажу то, что знаю.
-- Тогда пойдём.
По дороге Анастасия рассказывала, что их семья, их род из поколения в поколение живёт в кедровом лесу, по словам её предков, на протяжении тысячелетий. С людьми нашего цивилизованного общества в непосредственный контакт вступают очень редко. Эти контакты происходят не в местах их постоянного жительства, а когда они приходят в селения под видом охотников или жителей как бы из другого населённого пункта.
Идею деда и прадеда раздать целебный кедр многим людям, Анастасия не одобряет. На вопрос: «Почему?» -- она отвечала, что его кусочки разойдутся как среди хороших, так и среди плохих людей и, скорее всего, будут захвачены в своём большинстве отрицательными индивидами, и в итоге принесут больше вреда, чем пользы. Главное, по её мнению, -- помогать хороши людям, ведущим общество к свету, а не в тупик. Помогая всем, дисбаланс добра и зла остаётся прежним или ухудшается».
Таким образом, после слов Анастасии все планы Владимира, связанные с коммерческим использованием Звенящего кедра, потерпели полный крах. Всё же решил не возвращаться обратно, питая надежду добыть у стариков рецепт приготовления целебного и дефицитного кедрового масла. Тогда его таёжная экспедиция, возможно, принесёт хоть какую-то пользу.
Владимиру было интересно идти и разговаривать с Анастасией Непонятно, каким образом, но эта проживающая в тайге женщина могла со знанием дела, свободно и точно рассуждать о современной городской жизни и о жизни в целом.
«Мы прошли, углубившись в лес, километров на пять и остановились для отдыха. Она сняла с себя телогрейку, платок, длинную юбку и положила их в дупло дерева, оставшись в коротком, легком платьице. Я был поражён увиденным. Если бы верил в чудеса, то отнёс бы произошедшее к разряду перевоплощения.
Передо мной предстала очень молодая женщина с длинными золотистыми волосами и великолепной фигурой. Её красота была необычна. Трудно представить, кто мог бы соперничать с ней из победительниц самых престижных конкурсов красоты по внешнему виду и, как потом выяснилось, по интеллекту. Всё вместе в ней было влекущим и завораживающим».
С точки зрения учения дона Хуана, от неожиданности и потрясающего изумления у Владимира произошёл неконтролируемый сдвиг «точки сборки» из её стабильного положения. По-нашему говоря, -- «крыша поехала». У него не было слов, он не знал, что сказать, и молча рассматривал чудо по имени Анастасия.
«Ты, наверное, устал? – спросила она, -- хочешь отдохнуть?
Я решил перекусить. Достал из сумки бутерброды, плоскую бутылку с коньяком, предложил выпить Анастасии, но она коньяк пить отказалась и есть со мной тоже не стала. Пока я закусывал, Анастасия лежала на траве, блаженно закрыв глаза, и, как бы, предоставляла себя лучам солнца. Она была прекрасна и обнажена».
«За то, что произошло в дальнейшем, мне неловко до сих пор. Я обнял её за плечи и привлёк к себе. Она не сильно сопротивлялась, хотя в её упругом теле чувствовалась немалая сила. Однако, ничего с ней сделать я не смог. Последнее, что я помню перед тем, как потерял создание, её произнесённые слова: «Не надо, успокойся». И ещё перед этим помню, как вдруг охватил меня невероятной силы страх.
Когда я очнулся, она стояла передо мной на коленях, одна её рука лежала у меня на груди, второй махала кому-то вверху и по сторонам. Она улыбалась, но не мне, а кому-то, кто невидимо окружал нас или находился над нами. Анастасия словно показывала своим жестом своему невидимому другу, что ничего плохого с ней не происходит. Потом она спокойно и ласково посмотрела мне в глаза.
-- Успокойся, Владимир, всё уже прошло.
-- Но что это было? – спросил я.
-- Невосприятие Гармонией твоего отношения ко мне. Возникшего в тебе желания. Ты сам потом сможешь во всём разобраться.
-- Причём тут какая-то гармония? Это же ты сама стала сопротивляться.
-- И я тоже не восприняла. Мне было неприятно».
Владимиру Мегре очень не понравилась ситуация, в которой он оказался. Своё недовольство он стал высказывать Анастасии, которая отвечала спокойно, давая понять, что не сердится на него. Владимир про себя отметил, что одинокая Анастасия не так уж беззащитна, как ему показалось вначале. Существует Некто, кто её защищает, поэтому впредь не следует давать волю своим инстинктам. Решил идти дальше: найти самостоятельно выход из тайги он вряд ли бы смог.
«Мы продолжали путь к дому Анастасии. Одежду свою она оставила в дупле дерева. Калоши тоже туда положила. Осталась в лёгком коротком платьице. Взяла мою сумку, предложив помочь нести её. Босая, необыкновенно лёгкой и грациозной походкой она шла впереди меня, легко помахивая сумкой. Мы всё время разговаривали. Общаться с ней было очень интересно на любые темы.
За разговорами, незаметно, мы проделали немалый путь. Вдруг, Анастасия остановилась, поставила под дерево мою сумку и радостно сообщила:
-- Вот мы и дома!
Я огляделся. Небольшая аккуратная поляна, цветы среди величественных кедровых деревьев, но абсолютно никаких построек. Даже шалаша не увидел. Вообще ничего, даже примитивного жилья или временного ночлега не увидел!
-- А дом где? Как спать, есть, от дождя укрываться?
-- Это и есть мой дом, Владимир. Здесь всё имеется.
Смутное чувство тревоги стало овладевать мной.
-- Где всё это? Дай чайник, чтобы хоть воды вскипятить на костре, топор.
-- Чайника и топора нет у меня, Владимир. Костёр хорошо бы не разводить.
Увидев моё волнение, Анастасия забеспокоилась, схватила меня за руку и увлекла через поляну в лес, по пути приговаривая:
-- Только не беспокойся, Владимир! Пожалуйста. Не расстраивайся. Я всё сделаю. Ты отдохнёшь. Выспишься. Я всё сделаю. Тебе не будет холодно. Ты хочешь пить? Я сейчас напою тебя.
Всего в десяти – пятнадцати метрах от поляны за кустами перед нами открылось небольшое озерцо».
Владимир назвал озеро «лесной лужей» и отказался пить воду из него. Анастасия показала пример, набрав воду в ладони и выпив её. Своему гостю она сказала, что вода в озере живая, а не наполовину убитая, как в городах. С точки зрения безопасности она такая же, как материнское молоко.
«У меня с собой не было никакого снаряжения для того, чтобы спать в диком лесу. Анастасия уложила меня в берлоге-землянке. Уставший после тяжёлой дороги, заснул я быстро и крепко. Когда проснулся, было ощущение блаженства и уюта, словно лежал на великолепной удобной постели.
Берлога, или землянка была просторной, устлана мелкими пушистыми веточками кедра и сухой травой, наполнившими окружающее пространство приятным ароматом. Потягиваясь, я раскинулся, коснулся одной рукой пушистой шкуры и отметил, что Анастасия каким-то образом охотится. Я подвинулся к шкуре поближе, прижавшись спиной к теплу, и решил ещё подремать.
Анастасия стояла у входа таёжной спальни и, увидев, что я проснулся, сразу сказала:
-- Пусть добрым день придёт к тебе, Владимир. Встреть и ты его своим добром. Только, пожалуйста, не пугайся.
Потом она похлопала в ладоши, и я с ужасом понял, что это была не шкура. Из берлоги осторожно стал вылезать медведь. Получив одобрительный шлепок Анастасии, медведь лизнул её руку и заковылял с поляны.
Оказалось, что она положила у моего изголовья сонной травы и заставила медведя лежать рядом со мной, чтобы мне не было холодно. Сама, свернувшись калачиком, спала у входа снаружи.
-- Да как же ты могла сотворить такое, Анастасия. Он же мог задрать меня или придавить.
-- Это – не он, а она – медведица это. Она ничего плохого сделать не могла, она очень послушная. Ей большое удовольствие доставляет задания получать и выполнять их. Она даже не шевелилась всю ночь. Носом своим мне в ноги уткнулась и замерла в блаженстве».