12. О четвёртой таёжной экспедиции и последующих событиях. Любовь – как целевая установка для государства и общества
Своё повествование Владимир начинает с описания событий раннего утра второго дня пребывания в гостях у Анастасии. Было лето 2004 года. Первый день – день прибытия – в описание не вошёл, поэтому можно предположить, что всё прошло, как иногда выражаются, штатно, то есть без проблем, ожидаемо хорошо.
«Анастасия ещё спала. В этот раз я проснулся первым, но продолжал тихо лежать рядом на своём спальном мешке, любуясь её умиротворённым красивым лицом и плавными очертаниями фигуры. Они становились всё более различимыми в мягком небесном свете наступающего утра. Здорово она выглядела на своей таёжной постели из сухой травы и цветов, одетая в тонкое льняное платье до колен, что я привёз ей в подарок от читателей.
Никогда раньше мне не удавалось увидеть Анастасию спящей в тайге. Всегда она просыпалась первой. А тут … Мне нравилось смотреть на неё. Осторожно приподнявшись и опираясь на руку, рассматривая её лицо, я задумался и стал говорить про себя:
«Ты всё так же прекрасна, Анастасия. Скоро будет десять лет, как мы познакомились с тобой. Я, конечно, постарел за это время, а ты почти не изменилась. И морщинки не тронули твоё лицо.
Вот только появилась в твоих золотых волосах одна седая прядь. И шрамик от пули, в тебя выпущенной, затянулся почти. Ты знаешь, Анастасия, никогда я не говорил о своём отношении к тебе, ни тебе не говорил, ни себе. Да и вообще, за всю жизнь ни одной женщине в жизни не сказал: я тебя люблю. Не говорил не потому, что совсем бесчувственный, а потому что странными считаю эти слова и бессмысленными. Ведь должна выражаться любовь в действиях по отношению к любимой. Если приходится слова говорить, значит, и нет настоящих, ощутимых действий. А ведь действия – главнее, не слова.
Я ни разу не сказал тебе о любви, Анастасия. Но если бы ты попросила достать с неба звезду, то залез бы на верхушку самого большого дерева и, отталкиваясь от последней ветки, прыгнул бы к этой звезде. Если бы полетел вниз, то падая, ухватился бы за ветки – и снова к вершине полез, и снова прыгнул к звезде. Ты не просила меня звёзд с неба доставать, Анастасия. Ты просила только, чтобы я книжки написал. Я и пишу их. Не всегда хорошо получается. Иногда падаю вниз. Но я ведь их ещё не закончил. Ещё не написал последней своей книги. Буду стараться, чтобы она тебе понравилась».
…У Анастасии дрогнули ресницы, на щеках появился лёгкий румянец, и она открыла глаза. Боже, какое тепло всегда излучают эти глаза, особенно, когда так близко. Анастасия молча смотрела на меня, и глаза её блестели, словно наполненные влагой.
-- С добрым утром, Анастасия! Ты, наверное, впервые так долго спала, раньше всегда первой просыпалась, -- сказал я.
-- И тебе доброго утра и прекрасного дня, Владимир,-- тихо, почти шёпотом ответила Анастасия. – А мне ещё поспать хоть чуточку хочется.
-- Так ты ещё и не выспалась?
-- Выспалась, и очень хорошо. Но сон … Так приятен был сон предрассветный …
-- Какой сон? О чём он?
-- Приснилось, как ты говорил со мной. О дереве высоком и звезде, но будто о любви слова те были».
Владимир почему-то не признался, что это были его слова, обращённые к ней, но произнесённые мысленно, про себя. Подходящий момент был упущен, и Анастасия принялась за свою обычную утреннюю зарядку, состоящую из множества прыжков и вращений. И Владимир подумал, что напрасно он не довёл до конца разговор о самом главном, хотя Анастасия этого ждала. Крикнул:
«-- Анастасия, а тебе не просто снился сон.
Она сразу остановилась посреди поляны, потом, стремительно перевернувшись в кульбите раз, другой, оказалась рядом, быстро присела на траву, заговорила радостно:
-- Не просто сон? А чем не прост он? Говори немедленно. Подробно очень говори.
-- Ну, понимаешь, я как бы тоже думал о том дереве. Про себя говорил о звезде.
-- А где, скажи мне, где слова такие взял? И что рождает их – слова такие?
-- Рождают чувства, может быть?
Наш разговор прервал крик дедушки Анастасии:
-- Анастасия! Анастасия, немедленно услышь меня, пойми!
Анастасия вскочила, и я быстро встал.
-- Опять Володя что-то необычное устроил? – спросила у подбежавшего к нам дедушки Анастасия.
И дедушка, мельком лишь на меня взглянув, бросив коротко: «Привет, Владимир», пояснил:
-- Он на берегу озера. Он камень достал со дна. Теперь стоит, зажав его в руке. Предположить могу, ему сжигает камень руку, но он его не отпускает. И я не знаю, какой дать совет.
Потом дедушка повернулся ко мне и строго сказал:
-- Твой сын там, ты – отец. Чего же стоишь?
Не совсем понимая, что происходит, я побежал к озеру. Рядом бежал дедушка и пояснял:
-- Этот камешек радиоактивен. Он небольшой, но энергии в нём много. Эта энергия похожа на радиацию.
-- Откуда же он взялся на дне озера?
-- Давно он там. Ещё отец мой знал об этом камешке. Но донырнуть туда никто не мог.
-- А как Володя донырнул? Откуда он узнал?
-- Нырять на глубину я его натренировал.
-- Зачем?
-- Так он же мне досаждал, всё время просил об этом. Вам же воспитанием ребёнка заниматься недосуг, всё на стариков сваливаете.
-- А кто ему о камне рассказал?
-- Так кто же ему, кроме меня, расскажет? Я рассказал.
-- Зачем?
-- Он хотел узнать, что не даёт замёрзнуть озеру зимой.
Когда мы подбежали к озеру, я увидел своего сына, стоящего на берегу. Его волосы и рубашка были мокрыми, но вода с них уже стекла, значит, он стоял так уже давно, -- решил я.
Мой сын Володя стоял с вытянутой вперёд рукой, сжав пальцы в кулак, и, не отрываясь, сосредоточено смотрел на него. Было ясно: в руке у него зажат тот злополучный камешек со дна озера. Я сделал всего два шага в сторону сына. Он быстро повернул голову ко мне и сказал:
-- Не подходи ко мне, папа.
И когда я остановился, добавил:
-- Здравия мыслям твоим, папа. Но только отойди подальше, может, будет лучше, если вы с дедушкой на землю ляжете, -- я смогу тогда спокойно сосредоточиться.
Дедушка тут же лёг на землю, и, сам не зная почему, я тоже лёг с ним рядом. Некоторое время мы молча смотрели на стоящего на берегу Володю, потом ко мне пришла совсем простая мысль, и я сказал:
-- Володя, да ты просто швырни его подальше.
-- Куда подальше? – не оборачиваясь, спросил сын.
-- В траву.
-- Нельзя в траву, там может многое погибнуть. Я чувствую, его нельзя сейчас бросать.
-- Так что же, ты будешь так стоять и день, и два? Что дальше? Будешь стоять неделю, месяц?
-- Я думаю так поступить, папа.
Мы с дедушкой молча лежали и смотрели на Володю. И вдруг я увидел, что с противоположной стороны берега медленно, очень медленно для сложившейся ситуации, идёт Анастасия. Не дойдя до Володи метров пять, она как ни в чём не бывало, села на берегу озера, опустила в воду ноги и некоторое время так сидела.
Потом повернулась к сыну и совершенно спокойно спросила:
-- Тебе жжёт руку, сынок?
-- Да, мама, -- ответил Володя.
-- О чём ты думал, когда доставал камень, и о чём думаешь сейчас?
-- От камня исходит энергия, похожая на радиацию. О ней рассказывал мне дедушка. Но от человека тоже исходит энергия. Я это знаю. И человеческая энергия всегда сильнее, никакая другая победить человеческую не может.
Я достал камешек и держу его. Всеми силами стараюсь подавить его энергию. Вогнать её обратно внутрь. Я хочу доказать, что человек сильнее любой радиации.
-- И тебе удаётся показать превосходство исходящей от тебя энергии?
-- Да, мама, удаётся. Но он нагревается всё сильнее. Он немножечко обжигает мои пальцы и ладонь.
-- Почему ты его не бросишь?
-- Я чувствую, этого делать нельзя.
-- Почему?
-- Он взорвётся, мама. Взорвётся, как только я разожму пальцы своей руки. Взрыв будет сильный.
-- Правильно, он взорвётся. От камня исходит заключённая в нём энергия. Своей энергией ты подавил её поток и направил внутрь, мысленно образовал ядро внутри камешка, и там сейчас и твоя, и его энергия. Она не может скапливаться бесконечно. Она уже внутри ядра, тобою в мыслях сотворённого, бушует и нагревается, и обжигает камень руку.
-- Я это понял, поэтому не разжимаю пальцы.
Внешне Анастасия была совершенно спокойна, но я чувствовал, что она необыкновенно сосредоточена, и мысль её, наверное, работает, как никогда, быстро. Она встала, как-то вяло потянулась и спокойно сказала:
-- Значит, ты понял, Володя, если сразу открыть камешек, может быть взрыв?
-- Да, мама.
-- Так значит, её нужно выпускать постепенно.
-- Как?
-- Потихоньку, сначала, слегка разжав большой и указательный пальчики, ты оголяешь часть камня, и тут же мысленно представь, как из него лучом ввысь исходит энергия, тобой запущенная в камень. И за твоей, его энергия начнёт стремиться. Будь осторожен: только вверх луч должен уходить.
Володя, сосредоточенно глядя на крепко сжатый кулак, потихоньку ослабил большой и указательный пальцы. Утро было солнечное, но даже при свете дня был виден луч, исходящий от камня. Птица, летящая в вышине, попала в этот луч и превратилась в клуб дыма. Словно взорвалось паром маленькое облачко, по которому скользнул луч. И через несколько минут луч стал почти незаметным».
Когда всё благополучно закончилось, Володя нырнул в воду и вернул камушек на прежнее место на дне озера. Поставленная им цель была достигнута: он доказал себе и окружающим, что человеческая энергия сильнее энергии природной. Поскольку Анастасия и её дедушка отправились по своим делам, у Владимира появилась возможность основательно поговорить с сыном. После пережитых волнений трудно было удержаться от упрёка:
«-- Да ты знаешь, что такое радиация, сынок? Не знаешь. Знал – не полез бы и не нырял за этим камнем. Неужели занятия не находится тебе здесь другого?
-- Я знаю о радиации, папа. Дедушка мне рассказывал о том, какие катастрофы случаются у вас на атомных электростанциях, какое есть оружие, и какая проблема возникла теперь с хранением ядерных отходов.
-- Ну и при чём здесь этот камень, лежавший на дне озера?
-- Понимаешь, папа, дедушка мне сказал, что эти хранилища ядерных отходов таят в себе очень большую опасность. По теории вероятностей, они могут нанести непоправимый вред многим странам и людям, в них живущих. И даже всей нашей планете.
-- Могут, конечно, но ты здесь при чём?
-- Так если люди посчитали, будто бы решена проблема, но опасность всё равно остаётся, то, значит, неправильно она решена.
-- Ну и что, что неправильно?
-- Дедушка сказал, что правильное решение должен найти я.
-- Ну и как? Ты нашёл?
-- Теперь да, папа.
-- Ну и как конкретно ты разобрался с этой неразрешимой проблемой?
-- Из множества вариантов, я думаю, самым эффективным является их рассредоточение.
-- Не понял, чего рассредоточение?
-- Отходов, папа.
-- Это как?
-- Я понял, папа, в малых дозах радиация совсем не опасна. В небольших количествах она содержится повсюду: в нас, в растениях, в воде, в облаках. Но, если её сконцентрировать в одном месте, возникает реальная опасность. В ядерных хранилищах, о которых рассказывал дедушка, искусственно сконцентрированы радиоактивные предметы в одном месте. И катастрофа неминуема, её причина – чья-то специальная мысль, навязываемое людям неправильное решение.
-- А какова вероятность катастрофы по-твоему?
-- Стопроцентная.
-- Ты в этом убеждён?
-- По теории вероятностей и факту непротиводействия пагубной мысли, катастрофа неминуема. Строительство больших ядерных хранилищ можно сравнить со строительством больших бомб.
-- А твоя мысль, значит, вступила в противодействие пагубному?
-- Да, я запустил в пространство свою мысль. И она победит.
-- А конкретно, как твоя мысль решила вопрос с безопасным хранением ядерных отходов?
-- Все ядерные отходы, сконцентрированные в больших хранилищах, необходимо расконцентрировать – вот моя мысль.
-- Расконцентрировать – это означает разделить на сотни тысяч или даже миллионы маленьких кусочков?
-- Да, папа.
-- Простое решение. Но остаётся главный вопрос – где хранить эти маленькие кусочки?
-- В родовых поместьях, папа.
-- А где в поместьях? В кладовке? В сейфе? В погребе эту капсулу с радиоактивным содержанием хранить? Тебе мысль твоя ещё не подсказала?
-- В земле, закопанной не менее, чем на девять метров, хранить необходимо капсулу.
Я задумался над невероятным, на первый взгляд, предложением сына, и всё больше стал склоняться к мысли: рациональное зерно в нём всё же есть. По крайней мере, предложенный им вариант действительно полностью исключает возможность масштабных катастроф. Вдруг меня тоже осенила мысль. Это надо же! Деньги! Огромные деньги платят иностранные государства за хранение этих отходов. А пусть эти деньги платят каждому поместью, где хранятся капсулы с радиоактивными отходами. Здорово! И безопасность будет гарантирована.
Я решил перевести разговор на другую тему:
-- Ты, значит, всё время размышляешь о разных проблемах, Володя, а обязанность у тебя есть какая-нибудь? Какую-нибудь работу тебе поручают выполнять?
-- Папа, я тебе сейчас расскажу об обязанности, которую я сам себе поручил, это очень радостная обязанность. Только ты сам определи, работой она называется или нет.
-- Расскажи.
-- Тогда пойдём, покажу тебе одно место».
Пока мы шли, радостно-возбуждённый Володя рассказывал отцу, как организовал как бы инкубатор по выведению потомства гусей и уток. Прежде всего, он попросил дедушку принести некоторое количество яиц диких гусей и уток. Затем он вместе со своей командой таёжных друзей, среди которых – медведь и волчица, занялись высиживанием яиц, для чего в земляной ямке соорудили гнездо. Главная задача на этом этапе – обеспечить в искусственном гнезде стабильный тепловой режим. Наконец дождались момента, когда птенцы стали проклёвываться. Володя рассказывал:
«-- Это так радостно смотреть, когда проклёвываются. Я кормил их зёрнышками травы, протёртыми орешками и сам поил водой. Всегда, когда кормил их, приглашал разных зверей, которые живут на нашей территории, чтобы видели они, как я ухаживаю, поняли, что их нельзя трогать, а наоборот, нужно охранять. Спал тоже рядом с ямкой, в которой рождались утята и гусята, а когда холодные ночи случались или дождь шёл, медведю рядом спать поручал. Птенцы прятались в его тёплой шерсти, и им было хорошо.
Подросли, перья на них появились, научились летать. Я их вверх подбрасывал, чтобы научились. Потом они стали улетать куда-то, но возвращались в своё гнездо. Когда наступила осень и разные птицы стали собираться в стаи, и готовиться лететь на юг, мои повзрослевшие утки примкнули к стае уток, а гуси – к гусиной стае, и все улетели в тёплые края.
Но я преполагал, почти уверен был: они вернутся весной. Они вернулись. О, как же это было здорово, папа! Когда вернулись, я услышал их радостный крик: «Га-га-га». Побежал к гнезду, кормил их семенами трав и растолчёнными ядрышками орехов. Они брали корм из рук. Я радовался, и звери местные прибежали на крики, тоже радовались.
-- Смотри, папа, мы пришли. Смотри!
В укромном месте между двух смородиновых кустов я увидел сплетённое сыном гнездо. Но никого рядом не было.
-- Ты говоришь, вернулись, а здесь никого нет.
-- Сейчас нет, они улетели куда-то гулять, кормиться. Вот и нет их, но смотри, папа.
Володя раздвинул ветки, расширил вход, и я увидел лунки-гнёзда. В одной лежали пять штук небольших по размеру яиц, наверное, утиных. В другой – одно побольше – гусиное.
-- Надо же, вернулись и несут яйца … Только мало.
-- Да! – восхищённо воскликнул Володя. – Они вернулись и несут яйца. Они могут и больше снести, если забрать из гнезда часть яиц и подкармливать чаще несушек.
-- Чему ты так сильно радуешься, Володя? Я знаю, никто из вас, ни дедушка, ни мама, ни ты не употребляете яйца в пищу, следовательно, твои действия нельзя назвать делом или работой, потому что нет от них практической пользы.
-- Да? Но ведь другие люди едят яйца птичьи. Мама говорит, можно употреблять всё, что животные сами отдают человеку. Особенно тем людям, которые привыкли питаться не только растительной пищей.
-- А при чём здесь люди и твои действия?
-- Надо так сделать, решил я, чтобы люди, живущие в поместьях, не обременяли себя заботой о своём хозяйстве. Или почти не обременяли. Чтобы было у них время размышлять. Это – возможно. Если понять задуманное Богом, сотворившим наш мир. Мне нравится наука познания Его мыслей. Это – самая величайшая наука, и её необходимо познавать. Например, познать, зачем Он сделал так, что птицы осенью на юг улетают, но не остаются в тёплых краях, а снова возвращаются?
Я много думал об этом и предположил: Он это для того сделал, чтобы не утруждать человека зимой. Зимой птицы не могут сами найти себе корм и улетают. Но не остаются на юге, они возвращаются, хотят быть полезным человеку. Так задумал Бог. Человеку необходимо многое понять из задуманного нашим Творцом.
-- Значит, ты, Володя, предполагаешь, что в каждом поместье или во многих, могут жить утки, гуси, нести яйца, сами кормиться, а осенью улетать на юг и весной возвращаться?
-- Да, так можно сделать. У меня же получилось».
Владимир не мог не понять, что его сын живёт в собственном мире, в мире открытий того, что задумал Бог. Тем не менее, он не во всём соглашался с сыном, принимая во внимание собственный богатый предпринимательский опыт. Так, в данном конкретном случае, он указал на высокотехнологичный процесс массового производства яиц на современных птицефабриках. У Володи мгновенно нашёлся контраргумент:
«-- Качество. Оно не может быть хорошим, Неестественные условия содержания, отсутствие разнообразного корма непременно понизят качество яиц».
Довод был убедительный, не возразишь. Тогда Владимир указал на большие трудозатраты на начальном этапе: требуется девяносто суток для вывода первого поколения птиц. Володя и на это нашёл, как ответить:
«-- Но ведь девяносто дней – это срок запуска вечной программы. Вернувшись, птицы уже сами будут выводить своё потомство, учить его отношению с людьми и возвращаться на родину. Они так будут делать тысячи лет. Человек, запустивший эту программу, подарит её будущим своим поколениям. Вернёт для них маленькую частичку Божественной экономики».
Владимиру было трудно доказывать свою правоту, ибо его жизненный опыт – это опыт человека, живущего в несовершенном, неблагополучном мире. Чтобы продолжить разговор, он спросил:
«-- А вот скажи, сынок. Ты здесь задачи разные решаешь, играешь. А проблема у тебя хоть какая-то есть?
Володя глубоко и как-то очень горестно вздохнул и ответил:
-- Да, папа, есть проблема у меня большая. И только ты можешь помочь её решить.
Володя был грустным, а я, наоборот, обрадовался, что он нуждается в моей помощи:
-- И в чём же заключается она, твоя большая проблема?
-- Ты помнишь, папа, я говорил тебе в прошлый твой приезд, как готовлюсь уйти в ваш мир, когда подрасту?
-- Да, помню. Ты говорил, что придёшь в наш мир, найдёшь свою девочку-вселенную, чтобы сделать её счастливой. Будешь с ней поместье строить, воспитывать детей. И что же, ты не отказался от своей идеи?
-- Не отказался. Я часто думаю о будущем, о девочке своей и о поместье. В деталях представляю, как будем жить мы вместе с ней. И как с мамой вы приедете к нам в гости, увидите, как наши с девочкой той сотворённые мечты в реальность претворяются.
-- Ну, а проблема в чём? Боишься девочку не отыскать свою?
-- Не в этом. Девочку я буду искать и найду. Пойдём, тебе я покажу ещё одну полянку небольшую. И ты поймёшь всё сам, почувствуешь проблему».
Когда пришли на полянку, Володя очень громко и протяжно во все стороны отдал звуковой сигнал. Первыми на него откликнулись белки, которые в большом количестве собрались на одном из кедров, ожидая новой команды. Затем на полянке появились три волка, соболь, две дикие козочки и олень. Последним через кусты вломился крупный медведь. Его внешний вид показывал, что бежать «на сходку» ему пришлось издалека.
Когда все звери разместились по периметру полянки, Володя вначале символически покормил отца, а потом попросил Владимира по-отечески приласкать его, погладить волосы. Эти жесты должны были показать, что незнакомый пришелец – не враг, а свой человек. Володя стал говорить:
-- Я понял, папа, Бог создал весь мир, как колыбель для Своего сына-человека. Растения, воздух, вода и облака – всё создано для него. И звери тоже с радостью великой готовы человеку услужить.
Но мы забыли, и теперь надо понять, какую службу звери могут выполнять, в чём их призванье и предназначенье. Я стал искать, определять предназначение вот этих всех зверей. Они сидят сейчас и ждут моей команды. Уж третий год пошёл, как стал я заниматься с ними, их предназначение определяя. Вот, например, медведь. У него большие и сильные лапы. Он может яму для погреба вырыть, запасы в яме схоронить, потом отрыть. Мёд из дупла достать».
Пока ничего нового из того, о чём говорил сын, Владимир не услышал. Но затем Володя продемонстрировал нечто, чему он сам научил медведя, а именно, пересаживать растения. Было интересно наблюдать, как огромный медведь вырыл ямку в месте, отмеченном Володей сухой веткой, и с осторожностью и тщательностью пересадил туда небольшой кедрик. Этот ловкий и сообразительный зверь действительно мог бы оказывать помощь людям во многих делах. Выполнив первое задание, медведь замер, ожидая нового указания. Володя поблагодарил его так, как было принято в их общении, но нового задания не выдал.
Володя признался отцу в том, что у него ничего не получается с попытками обучить козочек выполнять некую полезную работу. Известно, что эти животные не отличаются избирательностью во время приёма пищи, и потому способны уничтожить всходы и урожай на огороде, если получат туда доступ. Из-за этого коз держат в загонах. Их польза людям – молоко и шерсть.
Володя пытался научить козочек избирательным образом поедать листья с зелёной изгороди в родовых поместьях, чтобы люди не тратили время на подстрижку зелёных кустов. Массу всевозможных приёмов испытал Володя, но упрямые козочки категорически не желали выполнять функции ландшафтного дизайнера. Пусть, дескать, медведь работает, если он такой умный.
«-- Так в этом ли проблема твоя заключатся?
-- Это – не главная проблема, папа. Главное – в другом.
-- В чём?
-- Ты обратил внимание, папа, с какой радостью прибежали звери на мой зов?
-- Да.
-- Не один год я с ними занимаюсь. Они привыкли к общению со мной, только со мной. Они ждут общения, хотят ласки.
И когда уйду я в твой мир, они будут тосковать. От того, что не придёт к ним человек, и не позовёт их никогда больше к себе, и не о чём не попросит. Я почувствовал – общение с человеком и служение человеку стало главным смыслом их жизни.
-- А разве с Анастасией они не могли бы общаться?
-- У мамы свой круг общения, свои звери, с которыми она дружит. И к тому же она занята, и у неё не хватит времени на всех.
А дедушка недавно сказал, что не сможет заменить меня. И ещё он стал ворчать, что не надо мне было так много заниматься с ними отдельно. И ласкать много не следовало. И ещё, эти звери не только считают меня своим вожаком, но и ребёнком, потому что старшие из них видели меня маленьким и нянчились со мной. В общем, какую-то ошибку я допустил, теперь исправить её необходимо. Только один исправить её я уже не могу.
-- Да, Володя, действительно, это – проблема. И её, похоже, не решить. Не найти выхода.
-- Один выход есть, папа, но он не зависит от меня.
-- А от кого?
-- Только ты можешь решить эту проблему, папа.
-- Я?! И каким образом? Здесь я ничего не могу поделать, сынок.
-- Я думаю, ты сможешь, папа, помочь мне, если захочешь, -- тихо произнёс Володя.
-- Ты думаешь? Но я не знаю, что должен сделать, понимаешь? Ты думаешь – а я не знаю.
Я сидел на траве. Мой сын стоял передо мной и смотрел мне в глаза каким-то умоляющим взглядом, губы его что-то беззвучно шептали. Судя по губам, он очень тихо произносил одно какое-то слово. Потом он чётко, не отводя взгляда, произнёс:
-- Сестричку. Очень тебя прошу, папа, родите мне с мамой сестричку. Я сам её вынянчу и воспитаю. Они помогут мне. Мы не будем отвлекать вас с мамой от ваших дел. Я научу её, когда она подрастёт немножко. Расскажу ей. Она останется с моими зверями и пространством. Родите мне с мамой сестричку, папа. Но если ты, папа, устал … Если сил растратил много, то три дня. Всего три дня. Я приготовил всё, и много сил к тебе вернётся.
Сын волновался, и я его прервал:
-- Ты подожди, Володя, успокойся. Конечно, я устал слегка. Но, думаю, найдутся ещё силы. Не в этом дело. Я, в общем-то, совсем не против того, чтобы у тебя была сестрёнка, но, чтобы детей рожать, желание двоих родителей необходимо.
-- Уверен, папа. Точно знаю я, тебе в рожденье мама не откажет. Если ты согласен, давай, чтоб времени зря не терять, прямо сейчас начнём готовиться к рождению сестрёнки. Я изучал. Мне дедушка во многом помогал. Я рассчитал, всё приготовил. Три дня и ночи три со мной побудь, и никуда не отлучайся, и ни на что не отвлекайся, папа. В тебе прибавятся энергия и силы.
-- С чего ты взял, что недостаточно их у меня, Володя?
-- Я думаю, достаточно, но будет больше.
-- Хорошо, я буду только с тобой все три дня, только надо пойти маму предупредить.
-- Я, папа, сам ей объясню.
-- Ну, хорошо, давай начнём».
Всё, что произошло с ним в указанные трое суток, Владимир изложил в нескольких главах, вышедшей в 2005 году, восьмой книге под названием «Новая цивилизация». Сам он определил пережитое время, как трое суток экзекуции. Из этого следует, что полная очистка организма и наполнение его новым содержанием, давались Владимиру нелегко.
«Как только закончился трёхдневный курс оздоровления, разработанный сыном, и он сообщил мне, что хочет пораньше лечь спать (оказывается, все три ночи он спал не боле двух-трёх часов) я сразу отправился на поляну Анастасии.
Размышляя, я не заметил, как оказался на поляне Анастасии. Сделав несколько шагов в сторону знакомой землянки, я увидел стоящую ко мне вполоборота, расчёсывающую руками волосы Анастасию, и остановился: она была не похожа на ту женщину, которую я уже знал десять лет. И когда она повернулась ко мне, мои ноги вообще сделались будто ватными, сердце учащённо забилось, и я понял, что не могу сойти с места.
В десяти-пятнадцати шагах от меня стояла Анастасия, словно сказочное видение. На ней было длинное, до щиколоток, тонкое и светлое, будто бальное, платье, перехваченное пояском на тонкой талии. Голову, как диадема, украшал сплетённый из трав и цветов венок. Золотистые волосы волнами ниспадали по плечам. Но не это – главное. Её статная фигура и лицо были так прекрасны, что не поддавались никакому описанию.
Я стоял, боясь пошевелиться. Не моргая, смотрел на Анастасию, и казалось, что если я отведу взгляд, то потеряю сознание. Началось головокружение, но я продолжал, не мигая, смотреть на неё, со всей силой впившись ногтями в руку, чтобы боль вывела из необычного состояния. Но боль почти не ощущалась.
А когда необычайно красивая женщина медленно и грациозно подошла ко мне, я перестал ощущать не только боль, но и вообще своё тело. Она медленно подошла почти вплотную ко мне. Я помню, как почувствовал чарующий аромат её тела, ощутил её лёгкое дыхание и потерял сознание.
Очнулся я, лежащим на траве. Сидевшая рядом Анастасия, массировала мне виски и переносицу. Венка-диадемы на голове уже не было, отброшенные на спину волосы были перевязаны травинкой. Я почти успокоился, глядя в её ласковые серо-голубые и, ставшие такими родными, глаза. И совсем пришёл в себя, когда услышал её голос:
-- Что же это приключилось с тобой, Владимир? Ты переутомился, или сын наш тебе волнение усилил?
-- Сын? Он, наоборот, лечил меня все эти три дня. Мы процедуры разные делали.
-- И переутомились?
-- Володя переутомился. Уснул. Я, наоборот, стал себя очень хорошо чувствовать.
-- Тогда почему сознание потерял? Сердце у тебя билось учащённо, и сейчас ещё не до конца успокоилось.
-- Затем … А ты зачем, Анастасия, так необычно нарядилась?
-- Хотела приятное для тебя, Владимир, сделать. Тебе же привычнее смотреть на нарядных женщин. Думала, мы с тобой вместе по тайге или вокруг озера прогуляемся. А ты вот лежишь. Если хочешь отдохнуть, пойдём в землянку, поспишь.
-- Сначала пойдём прогуляемся, как ты хотела. Только ты, Анастасия, иди, пожалуйста, сзади меня.
-- Почему? Тебе не понравилось, Владимир?
-- Не в этом дело. Мне понравилось. Только ты в следующий раз постепенно всё делай. Если сразу всё, то непривычно получается, необычно.
-- Необычно? Так ты, значит, не узнал меня, Владимир?
-- Узнал. Но … Да, обалдел я просто от красоты твоей, Анастасия.
-- Ага, признался. Так, значит, ты считаешь меня красивой? Да?
Я почувствовал, как её руки легли на мои плечи, и остановился. Потом закрыл глаза, повернулся и ответил:
-- Ты, Анастасия, не просто красива. Ты …
Она прильнула ко мне, положила голову на плечо.
-- Наш сын, Анастасия, хочет, чтобы у него сестричка была, -- продолжил я шёпотом.
-- И я хочу, чтобы у нас с тобой, Владимир, дочь была, -- тихо ответила Анастасия.
-- Пусть на тебя она будет похожа, Анастасия.
-- И на тебя пусть будет похожа наша дочь.
Ту ночь не опишу я. И утро тоже. Их невозможно описать. Но об одном хотелось бы сказать мужчинам: если хоть кому-нибудь удастся увидеть в знакомой женщине богиню, божественными будут и ночь, и много-много дней и ночей. Померкнут перед ними прошлого невзгоды. И никогда не будет непогоды».
Было ещё одно дело, которое Владимир планировал закончить перед отъездом. В этот раз он привёз в тайгу переписку с властными структурами относительно права получения гражданами РФ земельного надела для обустройства на нём родового поместья. Были здесь и проекты документов и копии обращений, составленные лично Владимиром и читателями его книг.
Владимир надеялся показать это «бумажное богатство» Анастасии и получить от неё советы по поводу того, каким путём двигаться дальше, как преодолеть противодействие в этом деле структур, отвечающих за принятие решений. Немного подумав, он решил не загружать Анастасию негативной информацией. Можно обратиться к дедушке Анастасии. Мудрый дедушка способен дать дельный совет.
«В конце концов, я отдал весь пакет привезённых мною документов дедушке и попросил его высказать своё мнение.
-- Ого, -- произнёс дедушка, принимая из моих рук увесистую папку. – Ты что же, Владимир, хочешь, чтобы я всё это прочитал?
-- Да, хочу услышать ваше мнение о сложившейся ситуации.
-- Ладно, прочитаю, а то ещё обидишься. Владимир, мне нужно внимательно всё посмотреть, ты погулял бы пока.
Я отошёл метров на двадцать от дедушки и стал прохаживаться взад-вперёд в ожидании, когда он закончит чтение привезённых мною документов и подготовленных для альманаха статей. Не знаю, сколько времени я гулял, как вдруг услышал раскатистый, громкий и совсем нестарческий смех. Он продолжал смеяться, и когда я подошёл к нему.
-- Здорово … Ой, насмешил … Спасибо тебе, Владимир. А я поначалу вникать не хотел.
-- Но если вы вникли, то почему смеётесь? Положение ведь серьёзнейшее. Сложнейшее!
-- Для кого сложнейшее? – переспросил дедушка.
-- Для меня, для читателей, пожелавших строить поместья, о которых говорила Анастасия.
Возможно, тон мой был несколько раздражительным и обиженным, когда я это говорил. Дедушка перестал смеяться, внимательно посмотрел на меня и ответил спокойно и серьёзно:
-- Так до сих пор и не могу понять, почему внучка с тобой возится, да ещё и детей рожает. Ты только не обижайся на меня, старика, Владимир. Я понять не могу, другие тоже, значит, не поймут, но в этом непонятии возможен смысл великий. И потому к тебе я отношусь без неприязни. Не осуждаю внучку, а восхищаюсь ею содеянным».
Не стал дедушка подробно объяснять Владимиру причину своего смеха, только сказал: «Для меня прочитанное – лишь подтверждение предположения о том, что внучка ещё десять лет назад предвидела все перипетии и всё, что тебе кажется в противодействие творится, она давно это во благо развернула». В вопросе создания новой партии дело дошло до резкого спора. Но дельный совет дедушка всё-таки дал, посоветовав Владимиру, немедленно идти к Анастасии, которая готова сообщить ему нечто очень важное и значимое о вечности.
«Анастасия сидела под кедром в светло-сером льняном платье. Руками обхватив колени и чуть наклонив голову, она смотрела на водную гладь озера. Когда я сел рядом, она повернулась ко мне. Ласковый взгляд серо-голубых глаз успокаивал. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. И я, словно не контролируя себя, взял её руку, быстро поцеловал и положил обратно на колени. На щеках Анастасии вспыхнул румянец, ресницы её затрепетали. И на меня ни с того, ни с сего какое-то смущение нашло. Как странно смущаться женщины через десять лет знакомства с ней! И как приятно.
Чтобы неловкость от смущения преодолеть, я первым заговорил:
-- Сейчас, Анастасия, я с твоим дедушкой общался. Он как-то взволнованно говорил о необходимости каких-то слов о вечности. Это действительно важные слова?
-- Да, важные, Владимир. Но не слова – осознанность важна людская. Чтобы она возникла, конечно же, слова необходимы. Осознанность вечной жизни поможет образ жизни человека совершенным сделать.
-- Но какая связь между образом жизни и осознанием вечности?
-- Прямая. Сегодняшние люди считают, что могут жить лишь несколько десятков лет, после чего навечно покидают жизнь, уходят в никуда. Меж тем, жизнь человека может быть вечной. Об этом так сказать необходимо, чтоб понял каждый или большинство людей».
ШЕСТНАДЦАТЫЙ ПАКЕТ ЗНАЧИМЫХ ВЫСКАЗОВАНИЙ АНАСТАСИИ (О ПЕРСПЕКТИВЕ ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ)
«-- Бог создал человека бессмертным, лишь три условия для этого соблюсти необходимо. Первое: создать пространство живое, которое влекло бы к себе человека, и человек к которому стремился. Второе: на Земле должен быть хотя бы один человек, с добротой и любовью думающий о тебе. Третье: никогда не допускать в себе мысли о том, что смерть тебя постигнуть сможет, и это очень важно. Если даже засыпающему человеку внушат, что он умирает и сам поверит он, то и умрёт своей мысли подчиняясь.
Но если даже пожилой человек в земном понятии износит своё тело, и будет лежать на смертном одре, но не будет думать о смерти, а представит жизнь свою в им созданном живом пространстве, он возродится вновь, таков закон Вселенной. Она не может допустить, чтоб умирала мысль, сотворяющая жизнь.
У вас есть такое понятие – естественный отбор. Вот и сейчас программа Бога выбирает для воплощения вновь всё лучшее. Однако выбор невелик был. Теперь он возрастает многократно. Поместье кто с любовью строить будет, станет воплощаться вновь и вновь. Всё, что мешает им, навечно будет исчезать с Земли, уступая место новой зарождающейся цивилизации.
-- Почему новой цивилизации: те же люди, растения, планета?
-- Новая цивилизация, Владимир, характеризуется новой осознанностью, новыми ощущениями окружающего мира. Это – великое начало, зарождённое в сегодняшнем человеке, невидимо обычным зрением пока. Оно изменит облик всей планеты под названием Земля. Влияние окажет на жизнь Вселенной всей.
-- Значит, когда люди, следуя Божественной программе, обустроят всю Землю, у них появится возможность расселяться на другие планеты?
-- Конечно. Иначе само существование планет вселенских бессмысленно. А у Него всему придан великий смысл. Любовь двоих, мечта в любви рождённая, способна жизнь вдохнуть любой планете.
-- И ещё, как я понял, люди, которые сейчас поместья строят, не будут умирать. А лишь тела менять и тут же в жизни воплощаться.
-- Конечно, их деяния на земле нужнее всех. Они богоугодны. И даже люди те, кто не успел ещё к земле рукой коснуться, но мысленно стал строить будущий свой райский уголок живой, во много крат нужней Божественной программе, чем сотни мудрецов, за каменными стенами отгородившихся от творений Бога, о Боге говорят и о духовности. Кощунственны их речи и печальны, им смерть без воплощенья предстоит. Страшна их участь, но она -- не кара Божья, а выбор собственной судьбы.
Сверкнул Он во Вселенной мыслью новой. Она – энергия великая, но и судья. В трактатах и легендах о суде Божьем много говорили. Пришёл он тихий и незримый Божий суд. Живущих ныне на планете, всех коснётся он людей. И каждый сам себе судьёю будет. Кто выбирает жизнь, и жизнь творит живую, тот будет вечен, и уподобится Творцу великому Вселенной. Кто в представлении своём смерть моделирует – на смерть и обречён своею мыслью».
Большая часть данной главы составлена по материалам восьмой книги Владимира Мегре под названием «Новая цивилизация», изданной в 2005 году. Остальная часть главы реализована по материалам девятой по счёту книги «Новая цивилизация. Обряды любви», вышедшей в 2006 году. Эту свою книгу Владимир начинает так:
«Человек возник на дороге как-то внезапно. Он стоял почти посередине проезжей полосы спиной к приближающемуся джипу. Я сразу стал тормозить, чтобы осторожно объехать человека. Когда до него оставалось всего метров десять, старик спокойно повернулся в мою сторону, и я невольно нажал педаль тормоза. Передо мной на дороге стоял дедушка Анастасии. Я сразу узнал его. Седые волосы и борода никак не сочетались с необыкновенно искрящимися молодыми глазами. Я не верил своим глазам. Ну, как мог попасть этот старец из сибирской тайги сюда, в центр России, на дорогу, ведущую из города Владимира в город Суздаль? Ведь у него нет абсолютно никаких документов.
Я так и сидел, замерев за рулём джипа. Он сам подошёл к машине, и я открыл ему дверцу.
-- Привет, Владимир, ты едешь в Суздаль? Подвезёшь меня?-- спросил старик, как ни в чём не бывало.
-- Да, конечно, подвезу, садитесь. Как оказались здесь? Как добрались сюда из тайги?
-- Как добрался, значения не имеет, главное – зачем?
-- Ну, зачем?
-- Чтоб на экскурсию в настоящую историю России с тобой сходить, да обиду твою на меня рассеять. Так внучка Анастасия велела. Она сказала: «Это ты, дедулечка, в обиде виноват». Вот и еду с тобой на экскурсию. Ты ведь в Суздаль за этим направляешься?
-- Да, еду посетить музей. А обида действительно была, только прошла она.
Мы ехали некоторое время молча, и я вспомнил, как холодно расстались мы с дедушкой Анастасии в тайге. Даже не попрощались».
А произошло вот что. На определённом этапе, те, кто разделял идеи Анастасии, пришли к выводу о том, что было бы полезно легализоваться путём создания «Родной партии». Можно считать естественным делом, что основная нагрузка по оформлению новой партии в Минюсте легла на Владимира. А на кого же ещё?! При этом в окружении Владимира было понимание того, что регистрация партии упростится, если не педалировать некоторые «неоднозначные» моменты. Владимир поясняет:
«Вносились предложения создать партию, не делая акцента в её уставе (в разделе «Цели и задачи) на вопросы создания благоприятных условий для строительства родовых поселений. И вообще, предлагалось не упоминать об идеях Анастасии и о книгах серии «Звенящие кедры России». Меня убеждали, что в противном случае партию не зарегистрируют. Вот я и решил посоветоваться с дедушкой Анастасии по этому вопросу:
-- Вот вы о партии говорили. Читатели тоже о ней давно говорят. Но некоторые предлагают не упоминать в её уставе об Анастасии, её идеях, о книгах. Чтобы регистрация без помех прошла.
Седой старик стоял передо мной, опираясь на отцовский посох, и молчал. И когда, выдержав длинную паузу, он заговорил, в голосе его ощущались нотки пренебрежения:
-- Регистрация, говоришь. Совета, значит, пришёл спрашивать? Предавать или не предавать?
-- При чём здесь предательство? Я пришёл посоветоваться, как поступить, чтобы регистрация партии прошла без помех.
-- Регистрация ведь не самоцель, да и партия тоже не самоцель. Без идей, говоришь, без упоминаний. А как же тогда читатели узнают, что это -- их родная партия, а не партия меркантильных предателей? Тебе предложили сделать некое бессмысленное формирование, без основы, без идей, без символов, с помощью которых уже предопределено лидерство на века. И ты пришёл спросить меня, не стоит ли последовать их совету? Не смог разобраться сам с простейшим подвохом?
А целью иль задачей «партии Родной» должно быть создание условий для возвращения в семьи энергии любви. Необходимо возвратить обряды и праздники, способные вторую свою половину отыскать.
-- Что? Любовь? В семьи? Я понимаю, вы не хотите говорить о значимом со мной. Но издеваться-то зачем?
-- Не издеваюсь я, Владимир. Это ты понять не в силах: коль не научился сам размышлять, на вразумление тебя потребуются годы.
-- Какое вразумление? Вы хоть примерно знаете, какие в своих уставах партии всего мира пишут цели и задачи?
-- Примерно знаю.
-- Так скажите, если знаете, ну, скажите.
-- Они уверяют, будто благосостояние всех обязательно повысят, свободы больше людям принесут.
-- Вот именно. А конкретно: промышленность разовьют, квартирами обеспечат, инфляцию предотвратят.
-- Дурь несусветная, -- хмыкнул старик.
-- Дурь? Да, дурь будет, если я по вашему совету внесу в устав партии в качестве основной задачи пункт: «Партия будет решать задачу, как отыскать свою половинку каждому человеку».
-- И ещё добавь: «Партия вернёт народу образ жизни и обряды, способные навечно в семьях сохранить любовь».
-- Да вы что?! Хотите на посмешище меня перед народом выставить? Этими вопросами занимаются разные брачные агентства на коммерческой основе. А любовь в семьях – личное дело семьи, и никто в семейные дела вмешиваться не имеет права, никакая партия. Негосударственное это дело.
-- А государство твоё разве не из семей состоит? Разве семьи не являются основой любого государства?
-- Не знаю. Но ведь принято считать, что заботиться должны все государства о благосостоянии своих граждан.
ОТКРОВЕНИЯ ДЕДУШКИ АНАСТАСИИ
«-- Владимир, вдумайся в смысл слова «благосостояние». Спокойно вникни в смысл его. Сейчас произнесу я это слово немножечко иначе: благое состояние. Или: состояние благости. Подумай и пойми: одна любовь способна поднять до высшей точки благости любого человека. Не деньги, не дворцы, а лишь Создателем подаренное человеку чувство – состояние любви.
Любовь – космическая сущность. Живая, мыслящая, с высоким интеллектом. Она могущественна, и недаром Бог восхищался ею, человеку её энергию великую в дар преподнёс. Любовь понять пытаться необходимо, не стесняться и на государственном уровне внимание ей уделять. И государство, состоящее из множества семей, в любви рождающих детей, Любви Пространство создающих, не будет от инфляции страдать и бандитизма. Ему, такому государству, нет надобности с пороками бороться: исчезнут в обществе они.
И все пророки, что мудрствуют лукаво, замолчат. По недомыслию о главном не упоминали они или не знали – неважно, но они людей от главного уводили туда, где нет любви. Жрецы об этом знали и потому пророкам потакали. Веками человечество обряды в помощь жизни и любви творило. Создателем обряды были те подсказаны, или народа мудрость их к точке высшей подвела, не важно. Они действительно в веках творили благое состояние и помогали молодым любовь и радость жизни обрести навечно. Каждый обряд не суеверием оккультным, как сейчас, был характерен. Он школой высшей был, экзаменом вселенским.
Сказала внучка: «Я, видимо, образы не сильными сделала». Она вину всю на себя берёт, но я скажу, повинны в том и леность твоего иль вашего ума. Пусть лучшие учёные мужи обряд венчания ведрусский по каждой букве разберут. И не найдут, поверь, Владимир, не найдут в нем ни единого оккультного иль суеверного деянья. Рационален он и точен для любви творенья. На его фоне ты увидишь абсурдность, оккультизм и суеверия современных празднеств.
Ты должен понимать Анастасия неизмеримо больше ведает, чем говорит тебе. Её деянья, логику её поступков не сразу понимают и жрецы, впоследствии лишь удивляясь сотворённым внучкой. Спроси её и вдохнови вопросом. Спроси: обряд каков был у ведруссов при рождении детей? Сама она тебе об этом не расскажет. Считает, говорить о том лишь следует, что интересным ты считаешь. Но ты не знаешь, какая скрыта мудрость величайшая веков в обрядах древних. Они – космических миров творенье.
Презренье может заслужить народ, забывший мудрость вековую прародителей своих. Причём не важно, сам каждый забывал иль под воздействием жрецов, оккультными науками владевших. Спроси и вдохнови вопросом внучку. И партию сумей призвать к любви творенью. А пока ты мало интересен мне. Тебе приходиться подолгу объяснять совсем уж очевиднейшие вещи. Ты старика прости. Иди. О неприятном говорить и думать не полезно мне».
«Старик повернулся и стал медленно удаляться. Я стоял один в тайге, как оплёванный. Обида, возникшая в самом начале беседы с ним, не дала возможности осмыслить всё сказанное. Но впоследствии, уже вернувшись домой, я часто мысленно возвращался к разговору в тайге, размышлял, анализировал. Очень хотелось доказать, и может быть не столько дедушке Анастасии, сколько самому себе, что не совсем обленился ум.
Хотелось в самом себе опровергнуть, им сказанное, иль подтвердить. Старик в тайге говорил, что пока люди будут слушать лишь подсказки, и каждый сам не начнёт задумываться над смыслом жизни, не вырваться обществу из череды социальных катаклизмов. И не быть человеку счастливым. Похоже, что так и есть».
«Мы с дедушкой Анастасии ехали молча. Когда вдали показались постройки города Суздаля, я сказал ему:
-- Смотрите, это – Суздаль, -- город которому около тысячи лет. Он входил в состав Владимиро-Суздальского княжества. Фактически, это – одна из духовных столиц того времени.
-- Зачем ты едешь туда, Владимир?
-- Хочу её раз сходить в музей, посмотреть на древнейшие сооружения. Чтобы осмыслить жизнь людей прошлого тысячелетия.
-- Попробуй осмыслить её до въезда в город. Всё, что вокруг него, заслуживает неизмеримо большего внимания.
-- Вокруг поля, да редкие разваливающиеся деревни. Нет информации для осмысливания.
-- Владимир, ты останови машину, негоже говорить нам на ходу.
Я остановил джип на обочине дороги. Седой старец, выйдя из машины, пошёл в поле, и я последовал за ним. Вскоре он остановился и низко поклонился земле, сказав при этом:
-- Здравия мыслям вашим и устремлениям, люди добрые.
Он проговорил эту фразу очень искренне и таким тоном, будто какие-то люди действительно стояли перед ним. В дальнейшем и произошло то, название чему мне пока дать не удаётся. Сначала произошло некоторое движение воздуха, из земли стал подниматься едва заметный туман. Он словно уплотнялся, и вскоре стали явно заметны очертания какого-то человека, и вот перед нами появился пожилой мужчина могучего телосложения.
Его русые волосы были повязаны тесьмой, выражение лица спокойное, чуть грустный взгляд. За ним, в отдалении, виднелись сады, рощицы и красивые деревянные терема. Казалось, что ныне пустующие поля заселены множеством семей. Мужчина беззвучно говорил что-то сибирскому старцу. Видение длилось несколько минут. Потом медленно стало исчезать, словно кто-то невидимый его стирал. Стирал настоящую невыдуманную Русь. Видение совсем исчезло, когда дедушка Анастасии повернулся в сторону Суздаля.
-- Что ты думаешь, Владимир, о первоначальном предназначении города, который мы видим вдали?
-- А что тут думать? Из истории всем известно: в этом городе было сосредоточено духовенство. Первые христианские епископы здесь жили. Ещё сохранились монастыри и Кремль, в котором заседала знать.
-- Правильно. Вот и пришли мы к выводу: всего более тысячелетия назад на полях вокруг этого города размещались великолепные богатые поместья. А место, где сейчас располагается город Суздаль, было их капищем.
-- Что такое капище?
-- Место, куда съезжались в определённые дни люди со всей округи на ярмарки, чтоб обменяться товарами, приобрести необходимую утварь. Обменивались опытом. Проводились массовые празднества, в которых игрища бывали, помогающие суженую или суженого отыскать. Ещё здесь собирались. старейшины родов на вече, они и принимали неписаные жизненные уставы. И порицать могли виновных в злодеянье, хотя случались редко таковые. Их порицания страшней суда любого были и наказания физического».
Владимир привёл дедушку Анастасии в выставочный зал Владимирского краеведческого музея. Здесь, в частности, в качестве экспонатов были представлены археологические находки в районе селения Сунгирь, расположенного недалеко от областного центра. В музейном буклете сообщалось: «Древние сунгирьцы охотились на северного оленя, дикую лошадь, песца, росомаху, бизона, бурого медведя, волка, зайца-беляка. Били тетерева, дикую курицу, серебристую чайку. И, конечно, добывали мамонта – огромное, вымершее ныне животное, почти четырёхметрового роста и шести тонн веса. Это был желанный трофей: мясо, шкура и бивни – прочный и благородный материал для изготовления оружия и украшений».
Мудрый сибирский старец думал иначе, и не согласился с мнением учёных относительно образа жизни древних сенгирьцев:
«-- Эти люди, Владимир, никогда на мамонтов не охотились. Мамонты были их домашними животными, очень хорошими помощниками в хозяйстве, средством для перевозки грузов. Они делали больше видов работ, чем теперешние слоны в Индии, которыми управляют погонщики.
Мамонт пропалывал родовые поляны от молодой поросли, наступавшего на поляну леса, или, получив задание, раскачивал, а потом вырывал деревья, расширяя поляну. При необходимости переселения с одного места на другое, на мамонта люди навьючивали домашний скарб, утварь и запасы продовольствия. Это – очень доброе и трудолюбивое домашнее животное. Даже маленький ребёнок мог пальчиками взять мягкий кончик его хобота и вести за собой. Дети часто играли с мамонтом, заставляя его набирать хоботом воду, а затем поливать их водой. Мамонту доставляло удовольствие смотреть, как прыгают и радостно визжат маленькие ребятишки.
Охотиться на мамонтов у этих людей не было необходимости. Даже по той информации, которую ты прочитал в буклете, можно это определить. В ней одно противоречит другому.
-- Почему противоречит?
-- Сам посуди. Перечисляется масса всевозможной дичи, которую можно с лёгкостью поймать с помощью специальных ловушек и в нужном количестве. Съесть шеститонную тушу они не могли за 2-3 дня. Портящееся мясо начало бы разлагаться и могло вызвать эпидемию.
-- Но такую же угрозу мог представлять и домашний мамонт, когда умирал.
-- Владимир, мамонт никогда в семье не умирал. Когда старел он, приближение смерти ощущал, от дома отходил недалеко, трубил три раза, а потом шёл далеко на кладбище для мамонтов и умирал там. Чем дальше в глубь истории, тем меньше людей, употребляющих мясо, можно встретить. Им в достаточном количестве хватало растительной пищи. А из животной лишь то употреблялось, что человеку отдавали сами животные, молоко и яйца, например. Желудки людей первых могли пострадать от мяса».
Владимир, как и многие другие любознательные люди, проявлял интерес к поселению Аркаим, развалины которого исследователи обнаружили в степях Южного Урала. Встреча с дедушкой Анастасии давала надежду раскрыть тайну этого древнего загадочного сооружения. Сам Владимир об этом выразился так: «Я передам то, что рассказал мне про Аркаим дедушка Анастасии. Логика его мышления гораздо точнее и интереснее, чем логика, на основании которой делались научные гипотезы».
ДЕДУШКА АНАСТАСИИ РАССКАЗЫВАЕТ О ПРЕДНАЗНАЧЕНИИ АРКАИМА
«-- Аркаим – это не город и не храм. Относительно обсерватории – верно, но она здесь совсем не главная. Аркаим – это академия, так можно назвать его сегодняшним термином. В Аркаиме жили и работали учителя волхвов. Здесь они занимались исследованиями Вселенной, определяли взаимосвязь космических тел, их влияние на человека.
Свои величайшие открытия они не записывали и не выступали на публике с длинными речами. Из многочисленных исследований они просчитывали обряды, преподносили их народу, наблюдали потом, насколько они действенны. При необходимости вносили коррективы. Длительные исследования они могли, в конце концов, назвать одним или двумя короткими словами, за которыми стояла суть открытия. Именно волхвы определили, что в природе не зря существует определённая последовательность созревания плодов.
Именно эта последовательность и является той Божественной диетой для человека, которую впоследствии в веках тщетно будет искать наука. О том, как проводились эти исследования, можно составить многотомные трактаты. Но волхвы не составляли их, людей не утруждали с их знакомством: они людям преподносили готовый вывод в нескольких словах. А люди верили волхвам. Советы их всегда жизнь утверждала.
К тому же, у волхвов ведрусских, в сравнении с мудрецами Греции, жрецами Египта и нынешними учёными, считающимися великими, отличия несоизмеримы были. Волхв не получал за свои величайшие открытия никаких званий и наград, не мог копить богатства и власти никакой не имел, как, например, жрецы Египта. И никогда никто не поклонялся волхву, как поклоняются сегодня многим, так называемым, духовным иерархам. Единственное, что получал волхв, придя в какое-то селение, так это пищу, одежду, обувь, взамен изношенной, да место, где он мог отдохнуть, но иногда отказывался волхв от крова и спал под открытым небом.
Ещё он получал искреннее, неподдельное уважение. По проекту волхвов, люди, им благодарные, и строили сооружения, подобные Аркаиму, куда и приходили для размышлений волхвы, где мыслями друг с другом могли обмениваться. Где рассказывали, как на высшем Учёном совете, о своих открытиях, описывали просчитанные на их основе обряды.
Люди часто даже не знали, кто стоит за тем или иным обрядом, кого благодарить за мудрый, действенный обряд. Например, один волхв, величайший в истории человечества философ, астроном и психолог, девяносто лет посвятил исследованию, каким способом можно побороть явление, сегодня называемое телегонией. Он нашёл этот способ и преподнёс людям действенный обряд, по длительности всего минут пятнадцать. Правда, подготовка к нему гораздо длительнее. Ты, Владимир, попроси Анастасию, возможно, она расскажет о нём».
К тому моменту времени, когда дедушке Анастасии надлежало вернуться в тайгу, общение между ним и Владимиром окончательно нормализовалось. Можно даже говорить о полном взаимопонимании. Первым на эту тему заговорил Владимир:
-- Вначале, когда вы главной задачей партии назвали возвращение любви в семьи, я очень сильно разозлился. Думал, что издеваетесь надо мной, на посмешище хотите выставить.
-- Знаю.
-- Но теперь. Я долго думал над этой проблемой и пришёл к выводу: она действительно не просто одна из главных, а самая главная. И для поиска вторых половинок надо какие-то условия создавать, специальные мероприятия проводить. Обряды надо древнерусские обнародовать, надо и науку подключить к решению этих вопросов, и культуру, и идеологическую пропаганду. Надо эти вопросы решать на государственном уровне. А насколько цивилизованное то или иное государство, необходимо судить по количеству счастливых, любящих семей, в нём проживающих.
-- Поздравляю.
-- С чем?
-- С пониманием».
Итак, Владимир высказал дедушке Анастасии своё желание опубликовать в девятой книге древнерусские обряды, имеющие отношение к созданию и сохранению любящих счастливых семей. Однако источником бесценной информации о забытых и утерянных обрядах ведруссов являлась только Анастасия. Но, где сейчас Анастасия, а где он?
С другой стороны, вернувшийся дедушка рассказал внучке о том, что Владимир достиг такой степени осознания и миропонимания, что готов немедленно заслушать все её рассказы об обрядах любви. Анастасии было радостно услышать такое, и она захотела немедленно увидеть Владимира. Скажут, это – невозможно. А телепортация-то на что?!
Короче говоря, в 2005 году состоялась, ранее не запланированная, встреча Анастасии и Владимира. Обнимая Анастасию, Владимир почувствовал запах грудного молока, которым мама Анастасия вскармливала их маленькую дочурку, родившуюся весной 2005 года.
«Анастасия начала свой рассказ о ведрусских обрядах, связанных с энергией любви, с какой-то детской радостью и вдохновением:
-- Деяния ведруссов – непрерывное ученье. Великая, весёлая школа бытия осмысленного.
Ведруссы знали благодать детской любви. Умели обласкать любовь, в семье принять, как дар небесный, не насмехаться над любовью, уважать. Энергии великой благодать ценили, вот почему энергии любви к ним с радостью великой приходили».
На примере Любомилы и Радомира Анастасия рассказала о том, как они встретились, узнали и полюбили друг друга. А затем – прошли через замечательный во всех отношениях обряд венчания.
«-- Анастасия, слышал я, волхвы умели побеждать явление телегонии, то есть последствия добрачной связи. Если женщина имела добрачную связь, первый мужчина, как теперь известно, непременно оказывал влияние на внешность и характер ребёнка, который был зачат другим мужчиной, ну, например, мужем этой женщины.
-- Владимир, ведь тебе же известно, что это явление затрагивает не только женщин, но в равной степени и мужчин. И от самой порядочной, девственной девушки может родиться не её ребёнок, если мужчина – недевственник. Ты знаешь об этом, Владимир?
-- Да, Анастасия, к сожалению, знаю».
Поведала затем Анастасия о том, каким образом мужчине и женщине необходимо совместный обряд совершить, чтобы стереть, уничтожить негативную информацию о добрачных связях. Об этом рассказывается в главе под названием «Телегонию можно победить».
СЕМНАДЦАТЫЙ ПАКЕТ ЗНАЧИМЫХ ВЫСКАЗОВАНИЙ АНАСТАСИИ (О ПРЕДНАЗНАЧЕНИИ МУЖЧИНЫ-ОТЦА)
«-- Анастасия, как я понял, от женщин, от того, как они вынашивают и рожают детей, зависит будущее их потомства и будущее всей человеческой цивилизации. Это так?
-- Да, так, Владимир. Но не в меньшей степени, а в равной зависит рождение человека от отца, мужчины.
-- Постой, постой, Анастасия, поясни, что ты имеешь в виду. Мужчина ведь физиологически не может рожать.
-- Так в этом ведь уловка и заключена. Когда внушили большинству людей, что в родах главное – физиологический процесс. Тем самым отстранили от рождения великий дух отца-творца. Точнее, Бога-отца от родов отстранили. Отсутствие Его на женщинах и отразилась болью родовой, впоследствии – страданием людским.
-- Ты поясни подробнее, какая роль мужчины в родах? И почему его отстранение равносильно отстранению Бога?
-- Чтобы понять, необходимо осознать: утроба материнская питает плоть плода, в ней зачатого от любимого мужчины. Питает плоть, она – важна, но ведь не главная она. Плод реагирует на состояние, на чувства матери и в равной степени – на чувства отца. Потоки чувств от матери и от отца к нему идут, он принимает с радостью великой их, с блаженством.
На чувственном уровне и мысли считывает плод. Когда родители в любви, в согласии ребёнка ждут и думают о нём, то, лишь зачавшись, он находится постоянно в энергетическом поле матери и отца, ему оно приятно. Через ощущения матери и отца ребёнок ощущает окружающее пространство за пределами материнской утробы.
Как только у мужчины с женщиной близость происходит, в пространстве дух рождается, готовый в материальном воплотиться. В мужчине, в ходе близости с женщиной нарастает необычная по силе энергия, и в определённый момент происходит её выброс. Согласно закону сохранения энергии, она не может просто так бесследно исчезать, но может из одного состояния переходить в другое. В данном случае колоссальная энергия мужчины, её молниеносный выброс и формирует дух.
За девять месяцев в утробе материнской живущего младенца, родители многому могут научить. Урок два раза повторять ему не надо, запоминает он мгновенно на всю жизнь всю информацию, идущую через родителей своих. Отец, обладающий полноценными знаниями, все девять месяцев словно вынашивает, формирует духовное и интеллектуальное «я» своего ребёнка. Именно он, отец, ответственен за высшую составляющую человека, и в этом его роль подобна Богу.
Именно отец рождает духовную составляющую человека. На все девять месяцев отцы должны составлять программу, формирующую дух, характер, интеллект будущего человека. Я говорю не о воспитании отцом ребёнка, а о рождении. Отец не воспитывает, а именно рождает второе нематериальное «я» своего будущего сына или дочери своей».
После того, как Анастасия закончила свой рассказ, Владимир с горечью произнёс:
«-- Ну, как бы получается, что я – отец неполноценный. И сына родила ты, дочь, тоже получается, не совсем полноценными.
-- Поверь, Владимир, и не беспокойся, не печалься, отец ты – полноценный для своих детей. И наши дети получили всё сполна».
Уверенно произнесла Анастасия эти слова, потому что своевременно она уже провела ведрусский «Обряд для женщины, рождающей без мужа». В жизни нередко так бывало, что мужчины вынуждены были отправляться в длительное плавание или поход. И тогда беременная женщина исполняла указанный обряд, в котором она как-бы играла роль отсутствующего мужа, и всё получалось, как надо.
Мы знаем, что девятая книга начинается со встречи Владимира с дедушкой Анастасии на пустынной трассе Владимир-Суздаль. Общение с мудрым сибирским старцем принесло Владимиру массу новой интересной информации. Удивительно, но и заключительная глава книги заканчивается рассказом дедушки Анастасии. Глава называется «Венчание Анастасии».
Поскольку по времени его (дедушки) рассказ относится всё к той же встрече на Владимирской земле, то Владимир мог бы поместить его среди первых глав книги. Но, следуя своему авторскому замыслу, он нарушил хронологическую последовательность изложения событий ради достижения большей творческой выразительности. Тем более, что речь идёт об одном из обрядов.
«Прощаясь с дедушкой Анастасии, я сказал ему:
-- Вы уж простите меня за непонимание, когда мы там, в тайге о целях и задачах партии говорили. И ещё знаете, о чём сейчас жалею? О том, что не знал раньше, ещё до встречи первой с Анастасией, не знал ничего об обрядах. О том, что с их помощью планеты можно с пользой для семьи использовать. Я не знал, и пришлось Анастасии рожать сына, потом дочь необвенченной.
Дедушка как-то хитро на меня посмотрел, улыбнулся в седые усы и сказал:
-- А теперь вот узнал и задумался, от тебя ли сына родила Анастасия и доченьку?
-- Ну, не то, чтобы сильно задумался. Но всё же не лишним будет и нам с Анастасией совершить нужный обряд.
-- Это хорошо, Владимир, что ты сожалеешь. Понимать, значит, начинаешь суть бытия, и где сейчас находится сообщество людское. Но сожаления твои напрасны относительно Анастасии. Она обвенчана была перед тем, как ночь первую с тобой провести.
-- С кем?! Я же не венчался. Точно помню.
-- Ты не венчался, нам её одной хватило. Три дня не мог отец в себя прийти от её выходки. Такой выходки, что миллионы лет не мог придумать ни один мудрец. То, что она сделала, Владимир, пока оценить некому. Возможно, она создала сама величайший обряд, и предоставила возможность всем женщинам своих незаконнорождённых детей законнорождёнными сделать. Возможно, ещё что-то в небе сотворила. Ею сотворённое, быть может, волх один лишь оценить сумел бы. Я лучше по порядку всё расскажу.
Когда ты первый раз пришёл с Анастасией на её полянку и спать укладывался в её землянке, нам пришлось прийти на полянку внучки.
-- Зачем?
-- Она позвала. Мы почувствовали это, и пришли к озеру вместе с моим отцом. Анастасия стояла на берегу, в руках держала сплетённый из цветов венок и была вся какая-то торжественная, как невеста. Когда мы подошли к ней, отец строго спросил:
-- Анастасия, события какие тебе позволили мысли наши вечерние прервать?
-- Дедушки, мне ж кроме вас и некого позвать, лишь вы одни меня понять способны.
-- Говори, -- отец ответил мой.
-- Я повенчаться собралась, в свидетели венчанья моего вас позвала.
-- Венчаться? – переспросил Анастасию я, -- и где же твой жених?
-- Когда обряд венчания твориться, сначала спрашивают молодых, как будет жизнь устроена вокруг. Какое будет сотворено пространство?
Отец об этом знал, не нарушая правил, согласился. Вот тут-то, похоже, нас внучка и отключила, как говорится на вашем языке, или очаровала, как в прекрасном сне».
То, что было названо «прекрасным сном» стали быстро меняющиеся картины, которые создавала Анастасия над гладью озера. Картины рисовали прекрасное будущее, в котором многочисленный род будет счастливо благоденствовать. Да, по части презентации будущего у Анастасии нет равных.
«Людей стояло множество, все были стройны, высоки. На нас они смотрели с улыбкой доброй, от того приятное тепло по телу разливалось. В этот момент услышали мы голос внучки:
-- Дедулечки, смотрите: это правнуки о вас с теплой улыбкой на устах задумались. Смотри, дедулечка мой Моисей, стоит с краю малыш, он на тебя похож, и взгляд его твоей душою светится.
Когда исчезли голограммы все, а мы под впечатлением необычным продолжали оставаться, Анастасия вдруг произнесла:
-- Как думаете, кто повенчать сможет меня?
И мой отец, не чувствуя подвоха, как требует того обряд венчания, спросил:
-- Девица, кто повенчать может тебя?
А она в ответ:
-- Венчаю я сама себя пред вами, Небом и своей судьбой.
И возложила сама себе на голову венец.
-- А где избранник венценосный твой? – вопрошал отец.
-- Ко сну готовится он. Но, когда бодрствует, то тоже спит. Он ничего не знает об обрядах. Его потом, через года, нужно спросить.
-- Нарушила ты правила, Анастасия, -- строго сказал отец. – Науку древнюю волхвов. В обряде двое принимать участие должны, венчаться только друг с другом могут люди. Обряд венчания не состоялся.
-- Дедулечка, поверь, он состоялся, я теперь венчана пред Небом. В обряде двое принимать участие должны. Но ведь всегда сначала спрашивают одного, потом – другого о желанье обвенчаться. Меня спросили – я дала ответ. Избранник думает пусть сколь угодно лет. Между вопросами, сколько продлиться должно время, никто не указал. Минута или десять лет. Но даже если будет отрицателен ответ, останусь я повинченной перед собой. И не нарушу вековой завет.
-- Сказать ещё что-то хотел отец, он даже начал говорить, но в небе грянул гром, слова его все заглушая. И повернулся, и пошёл отец, пути не выбирая. Так делал он всегда, когда в волненье находился. Я еле поспевал за ним и слышал, как быстро говорил он будто сам себе: «Настырная она, хитра, умна, ей возразить не сразу удаётся. Ей будто Небо вечно потакает. Она планет взаимодействия меняет. Что ж, у женщин есть теперь возможность самим венчаться и на законном основании рожать детей? Чтобы вернуть всё в прежние законы бытия, надо весомо возразить, но я … Вот, я нашёл, что возразить и отменить обряд».
Отец вдруг резко развернулся и к озеру отправился. Когда мы к озеру приблизились, но ещё не вышли из кустов, увидели над озером едва заметный необычный свет. И звёзды отражались на воде. И падали, как будто звездопад случился. А наша внучка одна сидела на поваленной сосне в своём венце цветочном, смотрела в сторону землянки, где ты спал, и тихо пела.
Мой отец не стал выходить из кустов, послушал её пение, потом сказал:
-- Она повенчана. Никто не властен отменить её венчание. По силе равных, нет ему. Небом внучка наша повенчана, иль сама собой – одно и то же».
В песне Анастасии, в частности, были такие слова: «Небом я с тобой повенчана, на века твоя я женщина». Ещё в песне говорилось, что родятся у них дети, вначале – сын, потом – дочка, и много добра принесут они людям.
Итак, Анастасия придумала для женщин самый необычный обряд, который на себе и испытала. Хотелось бы коротко охарактеризовать понятие «обряд», дать ему определение. Возник такой вариант: обряд – это священнодействие, при котором человеку или группе людей способствуют и помогают Небеса – Силы Небесные.