📚 Kalinin G.A.

3. Владимир Мегре начинает новую жизнь

Владимир Мегре шёл в тайгу не за туманом. Он шёл туда за богатством, за деньгами. Однако, совершенно непредвиденным образом судьба сделала крутой поворот, и он нашёл там бесценное сокровище, которое радикальным образом изменило всю его жизнь, её смысл и содержание.

Теплоход, как и планировалось, он нагнал в Сургуте. Владимир распорядился не двигаться дальше, вниз по реке, а пока задержаться здесь. Сургут – крупный город, а товаров было запасено достаточно, чтобы привлечь местных жителей в теплоходский магазин. Деятельность такого рода не требовала личного участия Владимира, и он использовал свободное время для того, чтобы осмыслить то, что с ним произошло.

Получалось, что Анастасия как бы сама запрограммировала себя возгласом: «Я люблю тебя, Владимир!». И она действительно полюбила его, в то время, как он сам воспринимал её, как «некое существо, живущее за пределами человеческого разума». Из-за такого подхода при расставании у него не возникло ни малейшего желания обнять, поцеловать её.

«Я вспомнил, как рассказывала она о своих мечтах. Какая странная философия её любви: организовать сообщество предпринимателей, чтобы помочь им. Написать книгу с её советами людям. Перенести людей через отрезок времени тёмных сил. Вспоминая всё это, представляя её, я вдруг понял, что не смогу, по крайней мере, не смогу не попробовать выполнить то, что хотела она.

Иначе, всю оставшуюся жизнь будут мучить меня сомнения, и останется ощущение предательства по отношению к мечте Анастасии, пусть не очень реальной, но так страстно желаемой ею.

Я вынес для себя решение, и теплоход прямым ходом пошёл к Новосибирску. Его разгрузку и демонтаж выставочного оборудования я поручил исполнительному директору своей фирмы. Кое-как объяснился с женой, и уехал в Москву. Уехал, чтобы попытаться воплотить в реальность мечту Анастасии».

Относительно того, что ожидало Владимира в Москве, и как исполнялся его план помочь Анастасии в осуществлении её мечты, он рассказывает во второй своей книге под названием «Звенящие кедры России». О том, как складывалась его «новая жизнь», повествуется в основной, большей части книги. Но начинается она размышлениями автора о личности Анастасии, его попытками ответить на вопрос: «Кем же на самом деле является эта необыкновенная девушка?». Об этом – в нескольких первых главах вышеназванной книги.

В главе «Машина для делания денег» Владимир с учётом возможностей и способностей Анастасии предположил, что она, проживая в нашем мире, могла бы стать источником немалых богатств. В ответ на его просьбу-предложение оставить тайгу и поехать вместе с ним, Анастасия ответила так:

«-- Владимир, ведь мой дом и моя родина здесь. И только находясь здесь, я смогу выполнить своё предназначение. Ничто человеку не даст большей силы, чем родина его, родителями сотворённое Пространство Любви».

Незаметно Анастасия перевела разговор на смысл жизни, на способы достижения счастливой жизни. Основной тезис – богатство, масса денег действительно позволяют человеку приобрести желаемые материальные блага, но не гарантируют обретения счастья.

Отстаивая свою точку зрения, Владимир заметил, что именно купленный им теплоход сыграл свою положительную роль в том смысле, что благодаря ему состоялась их встреча. Анастасия с таким доводом не согласилась:

«-- Нашей встрече могли предшествовать многие стремления твоей и моей души, может быть, даже наших дальних и близких родителей. Может быть, это сделал только один порыв вишенки, растущей на огороде твоего загородного дома. Но не теплоход.

-- При чём тут вишенка на моём огороде?

-- Много раз, просмотрев свою жизнь, ты не придал никакого значения этой вишенке и чувствам своим с нею связанным, а именно они явились главным событием последних лет твоей жизни. На твой теплоход Вселенная не реагировала. Подумай, ну что может значить для Вселенной примитивный, тарахтящий, не умеющий мыслить, само восстанавливаться механизм?

А вишенка … Маленькая сибирская вишенка, для которой ты даже мысли не оставил в своих воспоминаниях, взбудоражила просторы вселенские, изменила ход событий, связанных не только с тобой и со мной. Потому что она – живая и, как всё живое, неразрывно связана со всем мирозданием. Вспомни, Владимир, всё, что связано у тебя с этим маленьким деревцем. Вспомни, начиная с момента соприкосновения с ним.

-- Попробую, если ты считаешь это важным.

-- Да, это – важно.

-- Я ехал на машине. Не помню куда. Остановился около Центрального рынка. Попросил водителя сходить купить фруктов. Сам сидел и смотрел, как выходящие с рынка люди тащат разные саженцы. Представляешь, лица у них радостные, довольные. На улице дождь и холод, они тащат какие-то саженцы, а лица -- довольные.

А я сижу в тёплом салоне машины, и мне грустно. Когда водитель вернулся, я пошёл на рынок и купил три маленьких саженца вишни. Водитель сказал, что одна вишенка не выживет, так как корни у неё очень коротко обрезаны, и лучше её сразу выбросить, но я оставил. Она была самая стройная.

Потом на огороде своего загородного дома посадил их сам. Для вишенки с коротко обрезанными корешками чернозёму в ямку побольше бросил, крошки торфяной, ещё что-то из удобрений.

-- Своими попытками помочь ей, ты сжёг удобрением два маленьких корешка вишенки.

-- Но она выжила! Весной, когда стали набухать почки на деревьях, и у неё веточки ожили. Листочки появились маленькие. Потом я уехал в коммерческую экспедицию.

-- Но перед этим ты каждый день, в течение двух месяцев, приезжал в загородный дом и первым делом подходил к маленькой вишенке. Иногда гладил её веточки. Радовался листочкам, поливал. Вбил колышки в землю и привязал её ствол, чтобы ветер его не сломал. Скажи, Владимир, как ты считаешь, реагируют растения на отношения человека к ним? Чувствуют доброе отношение или злое?

-- Слышал или читал где-то, будто-бы комнатные растения, цветы реагируют. Даже завянуть могут, когда ухаживающий за ними уезжает.

-- Значит, Владимир, тебе известно, что растения реагируют на проявление чувств человеческих. И, как задумано Великим Творцом, стремятся сделать всё для жизнеобеспечения человека: одни -- принести плоды, другие своими красивыми цветочками стремятся вызвать в человеке положительные эмоции, третьи – воздух для дыхания сбалансировать.

Но есть ещё одно, не менее важное их предназначение. Те растения, с которыми конкретный человек входит в непосредственный контакт, формируют для него Пространство Истинной Любви. Той Любви, без которой жизнь на Земле невозможна. Многие дачники стремятся к своим участкам, потому что там для них сформировано это Пространство. И маленькая сибирская вишенка, которую ты посадил, за которой сам ухаживал, тоже стремилась сделать то, что делают, выполняя своё предназначение, все растения.

Растения могут сформировать для человека значимое Пространство Любви, если их много. Если они разные, и человек общается с ними, прикасается к ним с любовью. Все вместе они могут создать для человека значимое Пространство Любви, благодатно влияющее на его душу и исцеляющее плоть. Понимаешь, Владимир, -- все вместе, когда их много. Но ты ухаживал только за одним растением.

И тогда маленькая сибирская вишенка стала стремиться одна сделать то, что могут только несколько разных растений вместе. Её старания были вызваны твоим отношением к ней. Ты интуитивно понимал – среди твоего окружения только одно маленькое деревцо ничего не просит от тебя, не лицемерит, стремится только отдать. Потому и приходил ты, уставший после бурного дня, к вишенке, стоял и смотрел на неё, и она старалась.

До появления первого рассветного лучика солнышка её листочки старались уловить его отражение в просветляющемся небе. А когда заходило солнышко, она пыталась воспользоваться светом яркой звезды. И у неё чуть-чуть получалось. Её корешки, обогнув обжигающие удобрения, сумели брать нужное от Земли. И струился по жилкам вишенки сок Земли чуть быстрее обычного.

Однажды, придя, ты увидел на тонких веточках маленькие цветы. На других саженцах не было цветов, а она расцвела. Вспомни, что ты сделал, Владимир, увидев её цветы.

-- Я действительно обрадовался. Почему-то настроение поднялось. И я погладил руками её веточки.

-- Ты действительно гладил её веточки. И сказал: «Надо же, красавица моя расцвела!». Деревья, Владимир, приносят плоды. Но ещё они формируют Пространство Любви. Вишенка очень хотела, чтобы и у тебя оно было. Но где ещё вишенке взять силы, чтобы вернуть человеку, полученное от него. Она уже дала всё, что было в её силах, но получила ещё необычное, ласковое к себе отношение. И тогда она захотела сделать большее! Одна!

Ты уехал в свою длительную экспедицию. Когда вернулся, шёл по огороду к вишенке. Шёл и ел купленные на рынке вишни. Когда подошёл к ней, увидел – на твоей вишенке тоже висят три красные ягодки. Ты стоял перед ней уставший, ел купленные на рынке вишни и выплёвывал косточки. Потом сорвал одну ягодку со своей вишенки, попробовал её. Она была чуть кислее рыночных, и две оставшиеся ты не тронул.

-- Я наелся других вишен. А её ягодка действительно была кислее.

-- О, если бы ты знал, Владимир, сколько в тех маленьких ягодках содержалось полезного для тебя. Сколько энергии и любви. Из недр Земли и вселенских просторов собрала она для тебя всё полезное и вложила в эти три ягодки.

-- Так я же не знал. Но всё равно, мне было приятно, что она смогла принести плоды.

-- Да, тебе было приятно. И тогда … Ты помнишь, что сделал в тот раз?

-- Я? Ну, я снова погладил веточки вишенки.

-- И не только погладил. Ты ещё наклонился и поцеловал листочки, лежащей на твоей ладони веточки.

-- Да, поцеловал. Потому что настроение было хорошее.

-- И с вишенкой произошло невероятное. Что ещё могла она сделать для тебя, если ты не взял с такой любовью выращенные плоды. Что? Подарить человеку свой поцелуй Любви, обогреть его светлыми чувствами Любви. Вопреки законам всем, мысль металась по Вселенной и не находила воплощения. Осознание невозможности воплощения – это смерть.

Светлые силы возвращали вишенке произведённую ею мысль, чтобы она могла уничтожить её в себе и погибнуть. Но она не забирала! Пылкое желание маленькой сибирской вишенки оставалось неизменным, необыкновенно чистым и трепетным. Светлые силы не знали, что делать. Великий Творец не менял установленные законы гармонии. Но вишенка не погибла.

-Потому не погибла, что её мысль и стремления, чувства были необычно чисты, а по законам мироздания чистую Любовь никто уничтожить не может. И витала она над тобой и металась, стремясь найти воплощение. Одна во Вселенной стремилась создать для тебя Пространство Любви. Я пришла на твой теплоход, чтобы хоть как-то попробовать помочь, и воплотить желаемое вишенкой.

-- Значит, твоё отношение ко мне из-за желания помочь вишенке?

-- Моё отношение к тебе, Владимир, -- это только моё отношение. Трудно сказать, кто кому помогает: вишенка -- мне, или я -- вишенке. Всё во Вселенной взаимосвязано. Воспринимать действительность нужно только собой. Но сейчас, позволь, я воплощу в реальность желаемое вишенкой. Можно, я поцелую тебя за неё?

-- Конечно можно. Раз так надо. Я и ягоды её, когда вернусь, все съем.

Анастасия закрыла глаза. Руки свои прижала к груди и тихо прошептала: «Вишенка, ты почувствуй. Я знаю, ты сможешь почувствовать. Я сейчас сделаю то, что хотела ты. Это будет твой поцелуй, Вишенка».

Потом Анастасия быстро положила руки на мои плечи, не открывая глаз, приблизилась, прикоснулась губами к щеке и замерла. Странный поцелуй, простое прикосновение губ. Но он отличался от всех, известных мне ранее. Он вызвал неведомое ранее, необыкновенно приятное ощущение. Наверное, главное в том, что внутри человека скрыто и проявляется при поцелуе».

Итак, читателям предлагаются две версии причин, согласно которым стала возможной и состоялась встреча Анастасии и Владимира. Первая версия предназначена для мира повседневной реальности. Суть её раскрывает сама Анастасия: «Мне было интересно, как у вас всё происходит, как вы живёте, Я ведь, Владимир, всегда только дачниками занималась». Получается, что Анастасия попала на теплоход из любопытства, и желания получить дополнительную информацию.

Версия вторая – глубинная, таинственная. Она изложена во второй книге Владимира Мегре, в главе под названием «Вишенка». По этой версии Анастасия прибыла на штабной теплоход для выполнения определённой миссии, причём задание ей выдали ОНИ. Цель миссии – подготовить условия для воплощения желания сибирской вишенки, которую Владимир посадил на огородном участке своего загородного дома в Новосибирске.

Приход Анастасии на теплоход условно можно считать «разведкой». Ей было важно пообщаться с Владимиром в привычной для него обстановке, чтобы сделать вывод о том, сможет ли она полюбить этого мужчину. Предварительно она уже знала о нём почти всё. В частности, ей было известно о его проблемах со здоровьем. Именно поэтому она принесла в его каюту мамину веточку Звенящего кедра. Владимир произвёл на Анастасию хорошее впечатление, но любовь к нему надо было привлечь, позвать. Она сделала это, когда вместе с другими девушками выкрикнула: «Я люблю тебя, Владимир!».

Анастасия была обязана в интересах своей миссии полюбить его, ибо в противном случае это означало бы провал её миссии. Дело не только в том, что она не смогла бы поцеловать нелюбимого мужчину. Но, если бы она даже заставила себя это сделать, такой поцелуй не имел бы никакого волшебного эффекта, волшебной силы. А так, – слава Богу! – у Анастасии всё получилось.

Можно предположить, что Владимир совершенно справедливо почувствовал, что нежелательно излагать обе версии в рамках одной книги. Именно поэтому он разнёс их по разным книгам. Теперь возвращаемся в фарватер основного повествования.

«Лишь по прибытии в московский аэропорт «Внуково» я осознал, что в моём бумажнике совсем мало денег и нет конкретного плана действий. Я осознавал, что разорён. По многочисленным примерам своих коллег мне было известно, что в такой ситуации нечего надеяться ни на родственников, ни на друзей, ни на бывших работников. От тебя все будут шарахаться, как от чумы. Можно быть победителем в течение десяти лет и, лишь раз совершив ошибку, получить презрение и забвение своего окружения».

В этот свой приезд в российскую столицу Владимир обратил внимание на засилье гербалайфщиков, убеждавших москвичей купить зарубежный препарат гербалайф – якобы, лечебное средство от всех заболеваний. Понял Владимир, что здесь масштабно действует мошенническая схема по обману массы людей. Впрочем, надо было думать о своих проблемах, о том, как реализовать обещания, данные Анастасии. Решил задействовать прежние связи и убедить нужных людей в необходимости и пользе создания в России сообщества предпринимателей с чистыми помыслами.

Владимир пришёл в офисное здание, в котором когда-то функционировали руководящие органы «Лиги кооператоров и предпринимателей России». От прежнего руководства практически никого не осталось: кто-то умер естественной смертью, кто-то ушёл из жизни не по своей воле. Многие кабинеты пустовали.

«Меня знал один из трёх оставшихся работников аппарата «Лиги», поэтому и был мне предоставлен по моей просьбе один из свободных кабинетов, два телефона, компьютер и факс. Никаких средств на оргработу в Лиге не было, и действовать необходимо было самостоятельно. В этом кабинете я и ночевал, чтобы сэкономить время и деньги на гостиницу.

Я придумывал и писал Положение (Устав) о сообществе предпринимателей, составлял письма-обращения и отправлял факсы по утрам, когда связь на предприятиях не была загружена. Разными путями, используя объявления в газетах и случайные встречи, собирал секретариат из москвичей разных профессий, осознавших значимость предстоящего сообщества предпринимателей России».

Таким образом, Владимир энергично взялся за дело. В адрес секретариата стали поступать денежные средства от предпринимателей и других лиц, разделяющих идеологию новой общественной организации. Однако, многие представители бизнеса испытывали недоумение и непонимание. Какие «чистые помыслы» могут быть в условиях «дикого капитализма», когда каждый сам за себя?! Удивлялись тому, как и почему такой опытный бизнесмен взялся за реализацию заведомо провальной, утопической идеи.

Между тем, у Владимира и его помощников трудностей и препятствий становилось всё больше и больше на фоне скромных успехов. Из тех небольших средств, которые поступали от предпринимателей и частных лиц, аппаратные работники Лиги забирали часть доходов на хознужды и оплату аренды. Когда денег больше не осталось, Владимир вынужден был покинуть арендованное помещение.

«Я остался один. Вернее будет сказать, подумал, что остался один. Но начатое дело не собиралась оставлять тройка московских студентов: Антон, Артём и Лёша. Антон из своих средств, собираемых к отдыху на каникулы, оплатил месячную квартплату снятой для меня квартиры. Ребята ждали и хотели, чтобы я нашёл выход из создавшегося положения и продолжил работу над созданием общества. Их захватила сама идея. Они верили в неё. Но я видел лишь тупик».

Однажды в однокомнатной квартире Владимира появился гость из Новосибирска. Этот знакомый принёс с собой водку и закуску – всё, необходимое для душевной беседы. Он рассказал о фирме Владимира, которая не приносила доходов, а только накапливала долги из-за невыполнения договоров и обязательств. Гость, в частности, сказал:

«-- Ты тут занимаешься неизвестно чем. Многие считают, что ты с ума сошёл. Сначала нужно было как-то положение дел в фирме выправить, потом уж заниматься этим своим неизвестным делом. В тебя там никто уже не верит.

Когда допивали бутылку, он спросил у меня:

-- Хочешь, я тебе честно скажу, что, по моему мнению, ждут от тебя?

-- Говори, -- ответил я.

-- Чтобы ты покончил с собой или исчез навсегда. Ты сам посуди, без начального капитала сейчас вообще никакого дела начать невозможно, а у тебя теперь не то, что начального капитала нет, питаться не на что. Да и долги скопились. А не станет тебя, всё и спишется со смертью.

Несмотря на то, что мы были изрядно выпивши, проснувшись утроим, я всё же в подробностях вспомнил разговор. Его аргументы были весомы и убедительны. Тупик в Новосибирске, тупиковое состояние здесь, в Москве. Везде страдают работавшие рядом со мной люди, страдают семьи. Найти выход и исправить всё я не могу, потому что выхода нет. Прекратить эти страдания может моя смерть.

Конечно, самоубийство – это нехорошо, но логика говорит: моё самоубийство облегчит жизнь других, и потому жить я не имею права. И я решил покончить с собой. Это даже успокоило меня. Отпала необходимость мучительного поиска выхода из создавшейся ситуации. Смерть и есть тот самый выход.

Я написал хозяйке записку, что не вернусь. Решил – представлю так, будто пошёл вроде бы купаться словно морж, в прорубь нырну и утону. И пошёл. На станции метро «Пушкинская», в переходе вдруг услышал знакомую мелодию. Её выводили на скрипках две молодые девушки.

Перед ними лежал раскрытый футляр, куда люди бросали деньги. Таким образом подрабатывают музыканты во многих переходах. Мелодия заставляла замедлить шаг многих людей. Меня она вообще заставила остановиться. Смычки скрипок выводили мелодию, которую пела мне в тайге Анастасия. Я спросил у девушек:

-- Что вы играли?

Они переглянулись, и одна девушка сказала:

-- Я как-то сымпровизировала.

Вторая добавила:

-- А я подыграла.

Здесь в Москве, захваченный идеей создания сообщества предпринимателей, ставшей уже как бы главным в жизни шагом, я почти не вспоминал Анастасию. И вот в последний день моей жизни, словно прощаясь, она напомнила о себе».

Владимир попросил девушек повторить ту же мелодию. Он не ошибся, это действительно была та самая мелодия, о которой во всём мире знали только Анастасия и он сам. Там в тайге он дал Анастасии два обещания, но начать решил с более близкого ему дела – создания сообщества предпринимателей с чистыми помыслами. В свою способность написать книгу он не верил.

Но в итоге, он потерпел поражение, поражение, так сказать, на своём поле и с катастрофическими последствиями. Почему так получилось? И вдруг его словно от удара электротоком пронзила догадка. Ведь Анастасия говорила совсем об иной последовательности действий: написать книгу, создать сообщество предпринимателей-единомышленников. Он нарушил последовательность действий – вот где ошибка.

«Ну, конечно же! Надо было книгу писать сначала. Книга должна была решить все проблемы и, главное, распространить информацию о сообществе! Эх, сколько времени потеряно понапрасну, думал я, и ситуация в личной жизни осложнилась. Ну, хорошо, буду действовать. Теперь ясно, по крайней мере, как действовать. Конечно, невероятно написать книгу, но Анастасия верила, что получится. Ладно. Надо попробовать, следует действовать до конца!».

Владимир развернулся, чтобы идти обратно в свою квартиру. По дороге вспомнил, что в доме совсем нет еды и необходимо купить продукты. Поскольку денег не было, решил продать свою норковую шапку. Уже наступила весна (предположительно, -- конец марта) и расстаться с меховой шапкой было не жалко. Шапка из натурального меха стоит дорого, но два мужика на вещевом рынке решили её купить. Один из них попросил товарища отойти вместе с продавцом в сторону, пока он сам ненадолго отлучится, чтобы принести зеркало.

«Он тихо подошёл сзади, и от удара по затылку у меня в глазах сначала вспыхнули искры, а потом всё стало мутнеть. Оперевшись о забор, я всё же не упал, но когда пришёл в себя, моих покупателей уже не было, и шапки тоже не стало. Я немножко постоял у забора и медленно пошёл с рынка».

Но несчастия Владимира на этом не закончились. Весна была дождливой, кругом стояли огромные лужи. «Я зазевался, и пронёсшаяся близко от меня машина грязными брызгами из лужи обильно окропила мои брюки и полы куртки. Пока я соображал, не двигаясь с места, колёса грузовика из той же лужи добавили брызг, долетевших до моего лица».

Что было делать дальше? Мокрая и грязная одежда не давала шансов воспользоваться метро. Пешком доковылять до дома тоже было проблематично. Прислонившись к стене киоска, где дождь его не доставал, Владимир раздумывал о своей судьбе и ближайших действиях. Таким его и увидел крепкий мужчина, несущий пару ящиков с пустыми бутылками. Мужчина был неприветлив:

«--Что стоишь, высматриваешь? Это – моя территория. Марш отсюда, -- спокойно, но властно сказал он мне.

-- Не нужна мне твоя территория, сейчас приду в себя и уйду.

-- Куда уйдёшь?

-- Не твоё дело, куда. Уйду, и всё.

-- А дойдёшь?

-- Дойду, если не помешают. Отстань.

-- В таком виде ни стоять, ни идти тебе долго не придётся.

-- Тебе-то какое дело?

-- Бомжуешь?

-- Что?

-- Начинающий, значит. Ладно, отдохни пока здесь.

Он поднял свои ящики и ушёл. Вернулся со свёртком и снова заговорил со мной:

-- Следуй за мной.

-- Куда это?

-- Погостишь часа три. Обсохнешь. Потом своим путём и последуешь.

Идя за ним, я спросил:

-- Далеко твоя квартира?

Он ответил, не оборачиваясь:

-- До моей квартиры уже до конца жизни не дойти. Нет у меня здесь квартиры. Есть место моей дислокации»».

Подошли к какому-то многоэтажному дому. Мужчина, оглянувшись, отпер дверь, ведущую в подвал. Спустились вниз. Там было сухо. Трубы отопления создавали тепло. На полу возле мутного от пыли подвального окна лежало какое-то тряпьё. Видимо, здесь ночевали бездомные. Мужчина повёл гостя в дальний угол подвала. Он производил впечатление аккуратного и основательного человека.

Первым делом он достал из свёртка бутылку с водой, которой обрызгал пол вокруг, чтобы не поднималась пыль. Затем он вытащил из потайного места два покрытых плёнкой листа фанеры и несколько кусков картона, тоже укрытых плёнкой. Из всего этого «богатства» он ловко соорудил два лежака. Мокрая куртка Владимира была пристроена около горячих труб. Мужчина сказал, что у него есть щётка. Когда одежда высохнет, её можно будет почистить перед уходом. Потом он зажёг свечу.

«Ещё он достал два стограммовых запечатанных стаканчика с водкой, и мы сели ужинать. Когда чокались, он преставился: «Зови меня Иваном. Здесь без отчества все». Его действия с импровизированными лежаками, с аккуратно разложенной на газете пищей, несмотря на грязный пол подвала, создавали атмосферу чистоты и уюта в его подвальном уголке.

Разговаривая с ним, отвечая на его вопросы, сам того не заметив, я рассказал ему про встречу с Анастасией. О лучике её, мечтах и устремлениях. Он был первым человеком, кому я рассказал про Анастасию! Рассказал о её мечте и о том, как дал слово помочь ей. Сообщество предпринимателей с чистыми помыслами организовать пытался, да ошибся. Надо было сначала книжку написать.

-- Теперь буду писать, пытаться издавать. Анастасия говорила, что сначала нужна книжка.

-- Ты что же уверен, что написать сможешь, а потом ещё и издать, не имея средств?

-- Уверен или не уверен, не знаю. Но действовать буду в этом направлении.

-- Значит, цель существует, и ты будешь идти к ней?

-- Буду идти.

-- Да … Книжку … Надо художника хорошего, чтобы оформил книжку. От души, чтобы оформил. Смыслу соответствуя, цели. А где тебе художника найти без денег?

-- Придётся без художника. Без оформления.

-- Нужно делать, как следует, и с оформлением, и по смыслу. Как следует. Мне бы бумагу, кисти, да краски хорошие. Помог бы тебе. Только дорого сейчас это стоит.

-- Ты что же, художник? Профессионал?

-- Офицер я. А рисовать ещё с детства любил. В кружки разные ходил. Потом, когда время выкраивал, писал картины и дарил друзьям».

Новый знакомый рассказал Владимиру, что в его семье и дед, и отец были офицерами, поэтому и он выбрал воинскую службу. Дослужился до звания полковника КГБ, а в новые времена написал рапорт об отставке. Владимир хотел узнать, как и почему офицер высокого ранга оказался бездомным. Тот не стал ничего скрывать:

«-- Помнишь времена доперестроечные … Праздники – Первое мая, Седьмое ноября, огромные колонны людей, кричащих «ура», «слава», «да здравствует» … Я и другие офицеры, не только из КГБ, гордые были тем, что являемся щитом для этих людей. Оберегаем их. В этом заключался смысл жизни большинства офицеров.

Потом – перестройка, гласность. Другие возгласы стали раздаваться. И оказывается, сволочи мы – офицеры КГБ, палачи. Не так и не то защищали. Те, кто в колоннах под красными знамёнами раньше шли, в другие колонны построились, под другими знамёнами ходить стали, а виновниками нас определили.

Жена у меня, на девять лет моложе, красавица. Любил её, да и сейчас люблю. Она гордилась мной. Сын у нас родился единственный. Что называется – поздний ребёнок. Семнадцать ему сейчас. Он тоже мной вначале гордился, уважал. Потом, когда началось всё это, жена молчаливой стала. В глаза не смотрит. Стыдиться жена меня стала.

Я рапорт подал, в охрану коммерческого банка перешёл. Форму подальше спрятал. Но немые вопросы висели всё время в воздухе и у жены, и у сыны. А на немые вопросы ответить невозможно. Ответы они видели на страницах газет, с экрана телевизора. Оказывается, кроме как дачами да репрессиями, мы – офицеры ничем не занимались».

Атмосфера непонимания и отчуждённости достигла такой степени концентрации, что отставной полковник принял вынужденное решение: написал записку и ушёл. Ушёл, чтобы никогда не возвращаться. Перед сном снова заговорили об Анастасии. Полковник сказал:

«-- Полк бы ей отборный. Я солдатом пошёл бы служить в этот полк. Помогать Анастасии нужно. Она одна. Даже взвода у неё нет. Тебя вот призвала, попросила, а ты в подвале, как бомж, валяешься. Тоже мне, предприниматель!

-- Ты тоже вот, кагэбешник, валяешься тут.

-- Ладно, спи, солдат».

Сквозь сон Владимир слышал, как пришли ночевать в свой угол местные бомжи. Они стали требовать от полковника бутылку водки за то, что тот пустил без их разрешения на постой новенького. Полковник обещал днём расплатиться, но те требовали немедленной выпивки, угрожая в случае отказа выставить новичка на улицу. Полковник отвечал в том духе, что такое действие возможно, если предварительно они убьют лично него.

Владимир проснулся от того, что полковник тряс его за плечо. Просыпаться не хотелось. К тому же, сильно болела голова, и трудно было дышать.

«-- Рано ещё. Не рассвело даже.

-- Ещё немного, и будет поздно. Они вату подожгли с порошком. Ещё немного и одуреем от удушья.

Он подошёл к окну и какой-то железкой стал выковыривать раму. Дверь бомжи заблокировали снаружи. Вытащив раму, он разбил остекление и полез по раме, как по лестнице, в оконный проём. Подвальное окно выходило в бетонное углубление, закрытое решёткой. Он выдавил решётку, упёршись в неё своими плечами. Сдвинул её и помог выбраться мне. Мы сидели на бетонной отмостке у подвального окна, молча дышали предрассветным воздухом просыпающейся Москвы. Головокружение постепенно проходило, становилось холодно, каждый молча думал о своём».

Владимир первым нарушил молчание. Он обратился к полковнику с упрёками по поводу того, что тот не даёт отпора бандитскому сообществу местных бомжей, которые творят открытый беспредел. Полковник отвечал, что приёмы самообороны ему известны, но он опасается их применять. Можно не рассчитать, и самому попасть под уголовное преследование за превышение пределов необходимой обороны.

«-- Не могу я людей бить. Говорю же, не рассчитать могу. Давай двигай к своему месту дислокации. Рассвело уже.

Я встал, пожал ему руку и пошёл. Через несколько шагов он окликнул меня:

-- Погоди! Вернись на минутку.

Я подошёл к сидящему на бетонной отмостке полковнику-бомжу. Он сидел, опустив голову, и молчал.

-- Зачем звал? – спросил я».

Полковник Иван ответил не сразу. Он почему-то стал задавать Владимиру вопросы относительно того, действительно ли тот готов идти к своей цели, вопреки всем жизненным трудностям и преградам. Владимир твёрдо ответил, что без промедлений приступит к написанию книги, о которой просила Анастасия.

«Он протянул мне что-то, завёрнутое в маленький целлофановый пакетик. Я развернул его и увидел сквозь целлофан золотое обручальное колечко и серебряный крестик на цепочке.

-- Перекупщики за полцены у тебя это купят. Ты и отдай за полцены. Может, поможет продержаться. Жить негде будет, приходи сюда. Разберусь я с ними …

-- Ты что? Не возьму я этого!

-- Не рассуждай. Тебе пора. Иди. Ну же! Вперёд!».

Владимир вначале отказывался принимать подарок, отлично понимая, что эти две вещи – единственное, что связывало полковника с тем его прошлым, в котором он был счастлив. Но и полковник не желал отменять принятое им решение. Владимир заметил, что его повелительный, командирский тон не соответствует его просящему взгляду. И тогда Владимир понял, что этот несчастный человек твёрдо решил внести свой вклад в дело реализации мечты Анастасии. Отказать ему было бы бесчеловечно.

«Придя на квартиру, я захотел лечь спать, даже прилёг. Но бомж-полковник никак из головы не выходил. Оделся я во всё чистое и пошёл к нему. Думал по дороге: «Может согласится он со мной пожить. Приспособленный он ко всему. Практичный и аккуратный. К тому же – художник. Может быть, картинку для обложки книги нарисует. Да и на оплату квартиры вместе с ним легче будет подрабатывать. За следующий месяц платить уже нечем».

При подходе к подвальному окну, из которого мы выбрались на рассвете, я увидел группу людей – жильцов дома, милицейскую машину и «Скорую помощь». Полковник-бомж лежал на земле с закрытыми глазами и улыбкой на лице. Он был испачкан мокрой землёй. Мёртвая рука сжимала кусок красного кирпича. У стены стоял сломанный деревянный ящик. Судмедэксперт записывал что-то в блокнот, стоя у трупа другого человека, в мятой затасканной одежде и с искажённым лицом».

Женщина-свидетель возбуждённо рассказывала о том, что она лично видела, когда прогуливала собачку. По её словам, получалась такая картина событий. Вначале она увидела мужчину, который сейчас улыбается. Он стоял на ящике лицом к стене. Трое человек, бомжей по виду, подошли к нему сзади. Один из них – она указала на второй труп – выдернул ящик, и мужчина упал. Они стали бить его ногами и ругаться. Этот, который с улыбкой, с трудом встал и потребовал, чтобы нападавшие немедленно убирались прочь.

Те ещё больше разозлились, и снова стали подступать к нему. Тогда он нанёс короткий удар ребром ладони по горлу тому, который выдернул ящик. Тот скрючился и стал задыхаться. Когда женщина-свидетель закричала, двое других убежали. Мужчина, упавший с ящика, рукой за сердца стал держаться, видимо, от боли. В случае инфаркта следует немедленно сесть или лечь, а он стал ящик к стене подтягивать, а затем попытался забраться на него, но не удержался и рухнул на землю.

«-- Зачем он на ящик полез? – спросил я у женщины.

-- Да, зачем он лез, раз сердце прихватило? – переспросили из толпы.

-- Так он же рисовать всё хотел. И когда эти трое бомжей к нему сзади подкрались, рисовал он. Потому, наверное, и не заметил их. Я с собачкой своей долго гуляла, а он всё время на своём ящике стоял и рисовал. Ни разу не повернулся от своего рисунка. Вот же рисунок, повыше, -- показала женщина рукой на кирпичную стену дома.

На серой стороне дома красным кирпичом был нарисован круг солнышка, а в середине его – кедровая веточка, а по краям солнечного круга – буквы какие-то неровные. Я подошёл поближе к стене и прочитал: «Звенящие кедры России». Ещё лучи шли от солнышка. Их было только три. Больше бомж-полковник не успел нарисовать. Два коротких лучика, третий тянулся, искривляясь и затухая, до самого основания стены к земле, где лежал, улыбаясь, бомж-полковник.

Я смотрел на его запачканное землёй улыбающееся лицо и думал: Может быть, успела Анастасия в последнее мгновение его жизни прикоснуться к нему, своим лучиком, обогреть. Хоть немножко обогреть душу этого человека и унести её в светлую бесконечность.

Я смотрел, как грузили в машину тела погибших. «Моего» полковника бросили небрежно. Его голова ударилась о дно кузова. Я не выдержал. Сорвал с себя куртку, подбежал к машине, стал требовать, чтобы подложили под голову ему куртку. Один санитар выругался на меня, но второй молча взял куртку и положил под седеющую голову полковника.

Машины ушли. Стало пусто, словно и не произошло ничего. Я стоял и смотрел на освещаемый утренним солнцем рисунок и надпись. Мысли смешивались. Что-то, хоть что-то я должен сделать для него, для этого кагэбешника, погибшего здесь офицера России! Ну, что? Что? Потом решил: Я помещу твой рисунок, офицер, на обложку своей книжки.

Я обязательно напишу её. Хоть пока ещё не умею писать, всё равно напишу, и не одну. И на всех буду помещать твой рисунок, как эмблему. И обращусь в книжке ко всем россиянам: Не стреляйте в своих офицеров, россияне!!».

Сейчас в это трудно поверить, но в истории новой России было время, когда немалым числом россияне почему-то верили, что Запад несёт в нашу страну демократию и свободу. Исходя из этих предпосылок, предатели всех мастей обретали статус борцов за свободу и светлое будущее. Ориентированные на Запад средства массовой информации всеми силами очерняли советское прошлое. Остриё этих атак было направлено против офицеров спецслужб. Прав был полковник Иван, описывая обстановку тех дней.

В экономике и политике делами заправляли такие деятели из команды Бориса Ельцина, как Егор Гайдар, Анатолий Чубайс, Борис Немцов. Их славили, как реформаторов, хотя, на самом деле, они выполняли функции декоммунизаторов-разрушителей, готовивших страну к окончательной сдаче Западу. Автор данной книги был свидетелем того, как с телевизионного экрана Б.Немцов спокойно рассуждал о том, что на данном историческом этапе для России лучше всего подойдёт внешнее управление.

Вот такие были времена и нравы. Между прочим, сам Борис Ельцин в своих публичных выступлениях иногда называл Б.Немцова своим молодым и перспективным преемником на посту Президента Российской Федерации, но, как говорится, «Бог миловал». Возвращаемся теперь в русло основного повествования. Владимир Мегре вспоминает:

«Писал я быстро. Время от времени приходили Антон, Артём и Лёша. Студенты-программисты что-то приносили поесть. Они ещё не знали про Анастасию. Но я объяснил, что решить вопрос по организации сообщества можно с помощью книги, которую я должен написать. И они взялись набирать текст книги на компьютерах».

Затем в жизнедеятельности Владимира началась очень благоприятная полоса. Настолько благоприятная, что для её описания он выделил отдельную главу под названием «Разгадать тайну». Тайной он посчитал необыкновенное везение в том, как написанная им книга пробивала дорогу к читателям. Началось всё с того, что, как он пишет, Московская типография №11 за свой счёт без необходимой предоплаты напечатает на хорошей, офсетной бумаге первый двухтысячный тираж книги под названием «Анастасия».

«Первые книжки я продавал сам у выхода из метро «Таганская». Потом мне стали помогать первые читатели. Пожилая женщина ежедневно продавала её у метро «Добрынинская». Она каждому, подошедшему к ней, подробно объясняла, что книга хорошая. Потом читатели стали продавать её отдыхающим в подмосковных домах отдыха».

С учётом того, что книга стала хорошо расходиться, в инициативном порядке типография оплатила допечатку тиража ещё в две тысячи экземпляров. Получалось, что даже без организации сообщества предпринимателей, те из них, от кого зависел выход книги, совершали добрые дела, не очень заботясь о собственной выгоде.

Владимир осознавал, что за прошедший год он сам в огромной степени изменился в духовном плане. Мечта Анастасии перенести людей через отрезок времени тёмных сил нашла положительный отклик в его душе. Это означает, что теперь он может отправиться на встречу с отцом Феодоритом, и ему не придётся краснеть от стыда «за бесцельно прожитые годы». Он подарит старцу свою книгу, и она станет лучшим доказательством произошедших с ним перемен.

«Приехав в Сергиев Посад – подмосковный городок, который раньше назывался Загорск, я, как и двадцать семь лет назад, вошёл в ворота Троице-Сергиевой Лавры. Сразу направился к проходной действующего монастыря. Раньше, представившись, я мог легко вызвать отца Феодорита. Но теперь дежурный монах ответил, что в сане отца благочинного не отец Феодорит. Отец Феодорит живёт в лесу за территорией монастыря. Прихожане туда не ходят.

Я сказал монаху, что был знаком с отцом Феодоритом и назвал для убедительности монастырские святыни, которые показывал мне отец Феодорит. Мне сообщили, где расположен лесной скит. С непонятным волнением подходил я к небольшой деревянной церквушке.

С отцом Феодоритом встретились мы на крылечке лесной церкви. Я растерялся. «Только ты не смущайся и постарайся не удивляться при встрече со своим отцом», -- вспомнил я слова Анастасии. Однако чувство смущения не проходило. Отец Феодорит был стар и сед, но не старее, чем двадцать семь лет назад

Я пытался что-то говорить, но не получалось как-то нужное сказать. Казалось, он и так всё знает, и слова бессмысленно произносить. Словно и не прошло двадцать семь лет с момента нашей последней встречи, казалось, расстались мы только вчера. Я принёс отцу Феодориту книжку про Анастасию, но пока не доставал, чтобы передать ему. Я показывал книжку разным священнослужителям. Одни смотрели её и говорили, что таких книг они не читают.

Другие спрашивали, о чём она, и после моего краткого рассказа заявляли, что Анастасия – язычница. Я даже поругался со служителем Новоспасского монастыря. Он мне показывал на двух женщин в чёрных платках и тёмной одежде со словами:

-- Вот такими должны быть богопослушные женщины.

Я ему ответил:

-- Если Анастасия весёлая и жизнерадостная, значит, может быть, Богу так угодно. Смотреть приятнее на жизнерадостных, чем на таких понурых.

С волнением достал я свою книжку и передал её отцу Феодориту. Он спокойно взял её, положил на ладонь. Медленно погладил ладонью второй руки, словно чувствовал что-то своими руками, и сказал:

-- Ты хочешь, чтобы я прочитал? Хорошо, оставь её.

Через два дня утром, я снова пришёл к отцу Феодориту. Мы сидели в лесу на маленькой лавочке, около кельи отца Феодорита, и разговаривали обо всём.

Его манера разговора была такой же, как и двадцать семь лет назад, но только одно очень странное обстоятельство не давало мне покоя: почему отец Феодорит выглядит даже чуть моложе, чем двадцать семь лет назад? И вдруг он, прервав мои размышления, произнёс:

-- Владимир, твой отец Феодорит умер.

Я сначала растерялся, потом спросил:

-- А Вы тогда кто?

-- Я – отец Феодорит, -- и, едва заметно улыбаясь, смотрит на меня.

-- Скажите, где его могила?

-- На кладбище старом.

-- Я хочу увидеть её. Как найти?

Он не ответил про могилу, сказав лишь: «Ты приходи ко мне, когда время будет».

Перед уходом Владимира отец Феодорит, как и много лет назад, покормил его, и вкус еды показался Владимиру знакомым. Чтобы окончательно убедиться в том, что пере ним настоящий отец Феодорит, Владимир поступил так:

«Мне было известно, что монахи не любят фотографироваться. Подумал, что сейчас предложу сфотографироваться отцу Феодориту и церквушку лесную заснять на цветную плёнку. Если откажется, значит это не тот отец Феодорит, не мой. И предложил: «Давайте сфотографируемся с Вами».

Отец Феодорит не отказался, и мы сфотографировались. И церквушку красивую я заснял. Хорошо она получилась, хотя аппарат у меня был простенький. Когда я уезжал, отец Феодорит дал мне небольшую дорожную Библию. Написано в ней было не стихами, как во всех Библиях, а просто текстом, как в книгах».

По поводу имени духовного отца Владимира следует принять во внимание, что в Русском православии имеется небольшая по численности категория монахов, которых называют схимниками, или схимонахами. В сравнении с обычной братией, они ведут более строгий, можно сказать, аскетический образ жизни.

При пострижении в схимники монах получает новое имя, а имя прежнее он обязан забыть. Человек как бы умирает для большинства людей. О его существовании знает очень ограниченный круг лиц. Можно предположить, что отец Феодорит не желал вводить Владимира в тонкости монашеской жизни, и этим объясняется его поведение. Существует церковная традиция, а религиозным реформатором отец Феодорит не был.

Впечатления от своих встреч и бесед с отцом Феодоритом Владимир подытожил такими словами: «В монастырях России есть старцы, чья мудрость и простота изъяснения намного превосходит многочисленных проповедников духовных конфессий, наших и импортных. Мне всегда хорошо становилось на душе после общения с отцом Феодоритом. Проще, понятнее и яснее говорит он, чем множество проповедников, которых я слушал после встречи с Анастасией. Хочу, чтобы и другим хорошо было. Но когда заговорите вы, мудрые старцы России?».

«После продажи первого тиража книжки об Анастасии мне выплатили авторский гонорар. Я поехал на ВДНХ. Почему-то я любил бывать там. В этот раз я шёл вдоль множества закусочных и шашлычных, борясь с желанием накупить всей этой вкуснятины. Хоть и были в моём кармане деньги, и немалые, я решил расходовать их экономнее. И вдруг произошло невероятное. Негромко, но абсолютно отчётливо, прозвучал голос Анастасии:

-- Купи себе поесть, Владимир. Что хочешь, купи. Теперь тебе не нужно так сильно ограничиваться в питании.

Я прошёл ещё несколько шагов мимо открытых закусочных, и снова голос:

-- Что же ты проходишь? Поешь, пожалуйста, Владимир.

-- Надо же, какое наваждение, -- подумал я.

Отошёл к скамейке на аллее, подальше от людей. Сел и тихо прошептал, наклонившись, чтоб не подумали, будто сам с собой разговариваю:

-- Анастасия, неужели я слышу твой голос?

В ответ услышал тут же чётко и ясно:

-- Ты слышишь мой голос, Владимир.

-- Здравствуй, Анастасия, Почему же раньше ты не говорила со мной?

-- Я говорила. Всё время говорить старалась с тобой. Но ты не слышишь меня. Однажды, когда ты решил покончить с собой, я даже закричала от волнения. Не помогло. Ты не слышал меня. Потом догадалась, запела. Эту мелодию и заиграли на скрипках две девушки в метро. Они услышали её и заиграли. Ты, как ту мелодию услышал, вспомнил обо мне».

Затем Анастасия сообщила волнительную для него новость о рождении сына. Её спокойный, уверенный голос сразу развеял тревожные опасения Владимира. Основания для опасений были. Роды, ориентировочно, должны были состояться в апреле, а в тех местах в это время года довольно холодно, снег ещё не успевает окончательно сойти. Анастасия успокоила его, сообщив, что всё прошло хорошо, природа проснулась раньше обычного и помогает ей.

Владимир, в свою очередь, поведал ей о своих проблемах и достижениях:

«-- Ты знаешь, Анастасия, казавшиеся лишь фантазией твои мечты сбываются. Невероятно это, а они сбываются. Вот и книга написана. Ты помечтала о ней, и теперь она существует. Её действительно читают люди с интересом. О ней теперь и в газетах столичных пишут.

Мир чуть лучше становится. Но ты … Ты по-прежнему там, в тайге, на своей поляне. Я не смогу жить в таких условиях, как ты живёшь. И ты не сможешь жить в нашем мире. Зачем тогда нужна твоя любовь? Бессмысленная твоя любовь, и я до сих пор не пойму своего отношения к тебе. А зачем понимать, когда и так ясно: мы никогда не будем вместе. Рядом.

-- Мы вместе, Владимир. Рядом.

-- Вместе?! Где же ты? Когда любят, стремятся быть всегда рядом. Обнять, приласкать. Ты слишком необычна. Тебе этого не нужно.

-- Мне это нужно. Как и всем. И я это делаю.

-- Но как?

-- Вот сейчас. Разве ты не чувствуешь ласковое прикосновение ветерка, его ласковое объятие? И солнечного лучика прикосновенье тёплое. Как поют для тебя радостно птицы, и шелестит листва на дереве, под которым ты сидишь! Прислушайся, ведь это – необычный шелест!

-- Но это – всё, что ты назвала, -- для всех. И разве это всё – ты?

-- Любовь, растворённая в пространстве для одного, может прикоснуться к душам многих.

-- Зачем любовь растворять в пространстве?

-- Чтобы рядом с любимым всегда было Пространство Любви. В этом – суть любви, её предназначение.

-- Непонятно как-то всё это. И голос твой … Раньше не слышал на расстоянии, теперь слышу. Почему?

-- На расстоянии не голос звучит. Не ушами, а сердцем слушать нужно, ты научись сердцем…

-- Зачем учиться, ты говори всегда, как сейчас, голосом.

-- Всегда не могу.

-- Но ведь сейчас говоришь. Я же слышу.

-- Дедушка мой помогает нам. Ты с ним поговори, мне идти нужно кормить нашего сына, и других дел множество. Так хочется успеть всё.

-- У дедушки, значит, получается, а у тебя нет. Почему?

-- Потому что дедушка где-то рядом сейчас. Совсем рядом с тобой.

Я оглянулся по сторонам. Дедушка Анастасии стоял почти рядом с лавочкой, палочкой подталкивая к урне кем-то брошенную на газон бумажку. Я вскочил. Мы поздоровались с ним за руку. Глаза его весёлые, добрые, и в общении он простой. Мы сели на лавочку, и я спросил его:

-- Как же вы добрались и меня нашли?

-- Не такая уж проблема добраться и тебя найти с помощью Анастасии».

Завязался разговор. Дедушка рассказал, что Анастасия выбрала для родов прекрасный солнечный день. Знакомые звери были свидетелями родов. Никаких болевых ощущений Анастасия не испытывала. Жестом она подозвала волчицу, которая облизала новорожденного. Медведица ревела от обиды, что для этой процедуры выбрали не её, но обида продолжалась недолго. Владимир мечтательно произнёс:

«-- Интересно, как она сейчас справляется с ребёнком?

-- Поехал бы и посмотрел, раз интересно.

-- Она же сказала, что я не должен общаться с ним, пока не очищусь от чего-то там. Надо по святым местам проехать сказала, а достаточного количества денег нет.

-- Мало ли чего она, алогичная, сказала. Ты же – отец. Действуй сам, как нужным считаешь. Накупил бы ползунков разных, пелёнок, распашонок, погремушек, да потребовал одеть ребёнка по-нормальному, не мучить его. А то ведь голенький совсем в лесу.

-- У меня такое желание и возникло, как услышал о сыне. Я так и сделаю. А про алогичность вы точно подметили. Наверное, потому у меня к ней и чувства какие-то непонятные. Сначала удивление, теперь уважение, всё же, появилось и ещё что-то непонятное. Но не такое, как любовь к женщине. Сейчас что-то другое. Наверное, её и невозможно любить обычной любовью. Может, как раз её алогичность и мешает.

-- Алогичность Анастасии, Владимир, -- не глупость. Кажущаяся её алогичность духовные забытые законы из глубин Вселенной извлекает, а, может, и новые создаёт. Светлые силы и тёмные замирают иногда от её как бы алогичности, а потом вдруг ярче вспыхивает уже знакомая всем простая истина Бытия. Не всегда мы нашу Анастасию можем понять. А раз не понимаем, то и помочь существенно не можем.

-- Кто она? Сама говорит: «человек». Другие инопланетянкой её называют, богиней. Можно окончательно запутаться. Хоть какое-то определение для себя хочется.

-- Всё очень просто, Владимир. Человек – единственное существо во Вселенной, которое живёт сразу на всех планах Бытия. В земной своей сущности большинство видит только земное, материальное проявление. Есть же, кто ощущает сущности и другие, невидимые.

Люди, называющие Анастасию богиней, не грешат перед Истиной. Главное отличие человека от всего сущего в том, что человек наделён способностью творить настоящее и будущее своими мыслями, создавая формы и образы, которые материализуются впоследствии. От яркости, гармоничности, скорости мысли, чистоты помыслов человека-творца зависит будущее. И в этом смысле Анастасия – богиня.

Ибо скорость мысли её, яркость и чистота образов формируемых таковы, что она одна оказалась способной противостоять всей тёмной громаде противоположностей. Одна. Только неизвестно, сколько времени сможет она выдержать. Всё ждёт, верит, что осознают люди, помогут ей. Перестанут производить тьму и ад.

-- Кто производит тьму и ад?

-- Предсказатели, верящие и говорящие о катастрофе, о конце света, сами и производят мысли и формы конца света. Множества учений, предрешающих всеобщую кончину человечества, своими мыслями и формами приближают её. Их много, очень много.

-- Зачем же она мне твердила всё время: «Я – человек, женщина», если она – богиня, как вы говорите?

-- В земной, материализованной жизни своей она – просто человек, просто женщина. И хотя образ жизни её несколько необычен, она так же, как и все люди, может радоваться и печалиться, любить и хочет быть любимой. Всё, чем она владеет, присуще человеку. Человеку в своём первозданном виде.

Лишь столкнувшись с одним явлением – и тебе это предстоит, -- ты не сможешь его понять. Не сможет наука объяснить его. Не знает и мой отец, что это такое. Подобное у вас называют «аномальным явлением». Но я прошу тебя, Владимир, не отождествляй это явление с Анастасией. Оно бывает рядом с ней, но не в ней».

Итак, кое-что начинает проясняться. Логично предположить, что дедушка Анастасии не просто так телепортировался на ВДНХ рядом со скамейкой Владимира. Его миссия преследовала, по меньшей мере, две основные цели. Во-первых, ему предстояло довести до сознания Владимира мысль о том, что Анастасия снимает свой запрет на его общение с сыном.

Во-вторых, дедушка должен был подготовить Владимира к тому, чтобы он в будущем спокойно воспринимал некоторые явления, которые иногда имеют место там, где находится Анастасия. Владимир должен понять, что аномальные явления воспроизводит не сама Анастасия, но они сопровождают её жизнь. Явления эти просто следует принимать во внимание и не удивляться до потери пульса.

РАССКАЗ ДЕДУШКИ АНАСТАСИИ ОБ АНОМАЛЬНОМ ЯВЛЕНИИ

«Когда мы хоронили родителей Анастасии, она была совсем маленькой. Ещё совсем ходить не умела и разговаривать. Мы с отцом и с помощью зверей разрыли землю. Уложили на дно ямки веточки, положили на них тела родителей Анастасии, прикрыли их травой и землёй присыпали. Мы стояли молча над холмиком могильным. Маленькая Анастасия сидела невдалеке на поляне и рассматривала букашку, ползущую по её руке. «Хорошо, что она не способна ещё осознавать, какое горе постигло её, -- думали мы. Потом тихо ушли.

-- Как ушли? Вы что же, бросили ещё несмышлёную девочку одну?

-- Не бросили, а оставили её в том месте, где родила её мать. Родители до появления на свет дитя должны сформировать ему Пространство Любви, Мир доброжелательности. И дать кусочек Родины, которая, как материнская утроба, и тело сохранит, и душу обласкает. Даст мудрость мироздания, и истину поможет обрести.

Родители Анастасии были весёлыми и добрыми людьми. Они очень любили друг друга, любили Землю, и окружающее их пространство, отвечало им любовью. В Пространстве этой любви родилась и стала центром его маленькая Анастасия. Мать рожала Анастасию на полянке, и многие звери наблюдали за родами. Они видели, как ими почитаемый человек-женщина становится матерью, рожает ещё одного человека. Когда они наблюдали за родами, их чувства к человеку-другу, их любовь к нему переплеталась с собственным материнским инстинктом.

Всё, абсолютно всё окружающее пространство от маленькой букашки и травинки до внешне грозного зверя, готово отдать, не задумываясь, жизнь за это маленькое существо. Полянка маленькая – живая Родина её. От матери она и от отца. И от Единого от Первого Отца. Мы не смогли бы заменить её. Поэтому, похоронив родителей Анастасии, мы ушли. Через три дня на подходе к полянке, мы почувствовали напряжение в воздухе, услышали подвывание волков. Потом увидели …

Маленькая Анастасия тихо сидела на могильном холмике. Одна щека её была запачкана, в земле. Мы поняли: она и спала на могилке. Из её глаз скатывались слезинки и падали на холмик. Плакала она беззвучно, лишь всхлипывала иногда. И всё гладила и гладила своими ручками могильный холмик. Не умеющая говорить, она произнесла свои первые слова у этого холмика. Мы услышали их. Сначала она выговорила по слогам: «Ма-ма», потом: «Па-па». Она повторила их несколько раз.

Отец первым понял: маленькая Анастасия, ещё, когда мы закапывали тела её родителей, сидя на полянке и рассматривая букашку, понимала всю глубину постигшего её горя. Она усилием воли не показывала своих чувств, чтобы нас, тем самым, не расстраивать.

С молоком матери вошла в неё мудрость и сила Первоистоков. Есть такая возможность у кормящих матерей, Владимир. Передавать младенцу при кормлении грудью вместе с молоком материнским и осознанность, и мудрость веков, вплоть до Первоистоков. Мать Анастасии знала, как это делается, и воспользовалась этим способом в полной мере.

Раз Анастасия не хотела, чтобы мы видели её плачущей, мы и не выходили на полянку. Так и стояли, наблюдая за происходящим. Маленькая Анастасия, опираясь на могильный холмик ручками, пыталась встать на ножки. Не с первого раза, но у неё получилось. Она стояла, покачиваясь, расставив ручки чуть в сторону, и, наконец, сделала свой первый робкий шажок от могилы своих родителей, потом ещё один. Маленькие ножки запутались в траве, и тельце, потеряв равновесие, стало падать.

Но падение это было необычным. В момент падения вдруг едва видимое голубоватое свечение разлилось по поляне, локально изменив гравитацию Земли. Какой-то благодатной истомой коснулось оно и нас. Тельце Анастасии не падало, а медленно и плавно опускалось на Землю. Когда она снова встала на ножки, голубоватый свет исчез, и гравитация стала прежней. Анастасия, осторожно ступая и останавливаясь, подошла к лежащей на полянке маленькой веточке, сумела поднять её. Мы поняли: она решила убрать полянку, как делала её мама.

Совсем ещё крохотная девочка несла сухую веточку к краю полянки. Но снова потеряла равновесие, стала падать и выронила веточку. Во время её падения снова вспыхнул голубоватый свет, изменив гравитацию Земли, а веточка отлетела к кучке лежащих на краю поляны сухих веток.

Анастасия, встав, искала глазами веточку и не могла найти её. Потом она, расставив ручки и покачиваясь, медленно подошла к другой веточке. Ещё не успела над ней наклониться, как веточка стала подниматься, словно ветерок её отбросил. Отбросил сухую веточку к краю поляны, хотя ветра, достаточного для такого действия, вокруг не было.

Кто-то невидимый исполнял желание маленькой Анастасии. Но она хотела делать всё сама, как делала её мама. И, наверное, протестуя против помощи невидимого союзника, подняла вверх свою маленькую ручку, слегка помахав ею. Мы посмотрели вверх и увидели его. Над поляной висел, пульсируя и светясь голубоватым светом, небольшой шаровидный сгусток. Множество огненных разрядов, словно молний разноцветных, сплелись внутри его прозрачной оболочки. Он был похож на большую шаровую молнию. Но он был разумен!

Непонятно было, из чего состоял его разум и что представлял собой. В нём ощущалась какая-то неведомая и невиданная мощь. Страха перед этой мощью не было. Наоборот, от него исходила приятная истомная благодать, не хотелось двигаться. Хотелось только быть.

-- А почему вы решили, что он обладает небывалой мощью?

-- Мой папа заметил. Несмотря на то, что день был ясным и светило солнышко, листочки деревьев и лепестки цветов поворачивались в его сторону. В его голубоватом свечении было больше силы, чем в лучах солнца. И гравитацию Земли он менял в момент падения тельца Анастасии локально и точно. Настолько точно, что падающее тельце плавно опускалось, но не отрывалось от Земли.

Анастасия долго убирала веточки. Она то ползала, то, медленно ступая, ходила по полянке, пока сама не убрала всё. А огненный шар, пульсируя, метался над крохотным ребёнком. Но больше не помогал убирать веточки. Могущественный огненный шар словно понял жест маленькой детской ручки и подчинился ему. Расширяясь и растворяясь в пространстве, сжимаясь и производя внутри себя разряды, похожие на вспышки какой-то неведомо из чего производимой энергии и неведомо чем гасящийся, он на мгновение исчезал и снова появлялся, словно волновался, и от волнения метался во Вселенском пространстве с немыслимой скоростью.

Подошло время, в которое обычно засыпала Анастасия. Мы никогда не заставляем детей спать, укачивать их до головокружения. В это время мама Анастасии просто ложилась на краю полянки в одном и том же месте и как бы засыпала, показывая пример. Маленькая Анастасия подползала к ней и, прижавшись к тёплому телу, спокойно засыпала.

И на этот раз Анастасия подошла к тому месту, где обычно спала днём с матерью. Она стояла и смотрела на то место, но теперь мамы её не было. Не известно, о чём думала она в тот момент, только снова на щеке маленькой Анастасии блеснула в лучике солнышка слезинка. И сразу запульсировало по полянке, неравномерно мигая, голубоватое свечение.

Анастасия подняла голову вверх, увидела пульсирующий световой сгусток, села на травку и стала смотреть на него. Он замер под её взглядом. Некоторое время она, не отрываясь, смотрела на него. Потом протянула в его сторону обе ручки, как делала, когда подзывала кого-нибудь из зверей. И тут огненный шар вспыхнул множеством мощных молний, вырвавшихся за пределы голубой оболочки, и огненной кометой рванулся к маленьким ручкам.

Казалось, имея возможность всё разнести на своём пути, он, в одно мгновение оказавшись у лица Анастасии, завращался и сорвал своей молнией блестевшую на её щеке слезинку. И тут же загасил все разряды, став голубым, слегка светящимся шаром в руках маленького, сидящего на траве ребёнка. Анастасия некоторое время держала его, рассматривала и гладила. Потом встала, подняла голубой шар, осторожно ступая, понесла и положила на то место, где спала с мамой. Снова погладила его. Он лежал и словно засыпал, как делала мама Анастасии.

И Анастасия легла рядом с ним. Она спала на траве, свернувшись клубочком, а он в мгновение взлетел, то исчезая в небесной выси, то растворялся низко над поляной, словно прикрывая её собой. Потом, снова сжавшись в маленький шар, оказался рядом со спящей на траве Анастасией и гладил её волосы. Странное, необычное это было поглаживание. Тончайшими, светящимися и подрагивающими лучиками-молниями он брал каждый волосок в отдельности, приподнимал и поглаживал его.

Впоследствии, приходя к Анастасии на её полянку, мы ещё несколько раз видели его. Мы понимали, для Анастасии он был чем-то естественным – как солнце, луна, деревья и животные, её окружающие. Она и разговаривала с ним, как со своим окружением. Но она и отличала его от всего окружающего. Было ощущение, что она относится к нему с чуть большим уважением, чем к другим, а иногда немного капризничала. Ни перед кем никогда не капризничала, а с ним почему-то позволяла себе. Он реагировал на её настроение и исполнял капризы.

Когда Анастасии исполнилось четыре года, в её день рождения, на рассвете, мы стояли у края поляны и ждали, когда она проснётся. Хотелось тихонько понаблюдать, как она будет радоваться нарождающемуся весеннему дню. Он появился за мгновение до её пробуждения. Слегка сверкнул своим голубоватым свечением и то ли рассыпался, то ли растворился во всём пространстве поляны. И мы увидели нерукотворную живую картину, чарующую и прекрасную.

Преобразилась вся поляна, окружающие деревья, трава, букашки. Разными мягкими цветами засветились иголочки кедров. Прыгающие на ветках белки оставляли за собой световые тающие шлейфы-радуги. Нежным зелёным цветом светилась трава. Ещё более яркое разноцветное свечение исходило от множества снующих в траве букашек, и все они составляли необыкновенной красоты живой переливающийся ковёр, постоянно меняющий замысловатые прекрасные узоры.

Пробуждающая Анастасия открыла глаза, увидела необыкновенную живую картину, полную очарования, вскочила, оглядываясь вокруг. Она улыбнулась, и на её улыбку отреагировало окружающее более ярким свечением и ускорением движения. Потом Анастасия осторожно опустилась на колени и стала внимательно рассматривать траву и светящихся разным цветом снующих букашек.

Когда она подняла голову, выражение на её лице было сосредоточенным и немножко тревожным. Она посмотрела наверх и, несмотря на то, что ничего вверху не было, протянула к небу свои ручки. Мгновенно зашевелился застывший воздух, и в её руках возник голубоватый шар. Она подержала его у своего лица, положила на траву, ласково погладила. И мы услышали их диалог. Говорила только Анастасия, но было полное ощущение, что он понимает её слова и пытается беззвучно отвечать. Анастасия говорила с ним ласково и чуть грустно:

-- Ты – хороший. Ты – очень хороший. Ты хотел обрадовать меня красотой. Спасибо тебе. Но верни, пожалуйста, верни всё, как было раньше. И не меняй больше никогда.

Голубой шар запульсировал, слегка приподнялся над землёй, сверкнули внутри него разряды молний. Но светящаяся картина не исчезла. Анастасия внимательно смотрела на него и снова заговорила:

-- У каждой букашки, жучка, муравья есть мама. У всех есть мамы. Мамы любят своих детей такими, какими родились они, не важно, сколько у них ножек и какого цвета их тела. Ты всё изменил. Как теперь мамы узнают своих детей? Верни всё, как было, пожалуйста.

Шар мигнул слегка, и на поляне всё стало прежним. Он снова опустился у ног Анастасии. Она погладила его и поблагодарила: «Спасибо тебе!». Потом помолчала, внимательно глядя на шар, а когда заговорила, слова её поразили нас. Она говорила ему:

-- Ты не приходи больше ко мне. С тобой мне хорошо. Ты всегда всем стараешься сделать только хорошо, помогать стараешься. Но ко мне не приходи. Я поняла, у тебя есть своя, очень большая полянка. Но ты очень быстро думаешь, так быстро, что я не могу понять сразу. Только потом чуть-чуть понимаю. Ты быстрее всех двигаешься. Намного быстрее птицы и ветерка. Ты очень быстро и хорошо всё делаешь.

Я поняла, это потому так надо, чтобы успеть хорошее сделать на своей большой полянке. Но когда ты со мной, значит, тебя нет там. Значит, когда ты со мной, некому хорошее делать на другой полянке. Уходи. Тебе нужно смотреть на большую полянку.

Голубой шар сжался в маленький комочек, взлетел ввысь. Заметался в пространстве, вспыхнул ярче обычного и снова ринулся пылающей кометой к сидящей Анастасии, замер рядом с её головой. Множество дрожащих лучиков потянулись к длинным волосам Анастасии и погладили каждый волосок в отдельности до самого кончика.

-- Ну что же медлишь? Спеши к тем, кто ждёт тебя,-- тихо сказала Анастасия. – А я здесь сама сделаю всё хорошо. Я тебя буду чувствовать. И ты обо мне вспоминай, но только иногда вспоминай.

Голубой шар не с лёгкостью, как обычно, взмывал ввысь. Он поднимался от Анастасии неравномерными рывками, исчезая в пространстве, но он оставил что-то невидимое вокруг неё.

И каждый раз, когда что-то происходит отрицательное, нежеланное Анастасией, окружающее пространство замирает, словно парализованное. Вот и ты сознание потерял, когда пытался прикоснуться к ней вопреки её воле. Она поднятием руки останавливает это явление, когда успевает. Она по-прежнему всё хочет делать только сама. С шести лет Анастасия уже могла видеть на расстоянии людей, чувствовать и помогать им. Увлеклась она дачниками. Считает теперь, что явление дачников – есть плавный переход к осмыслению сути земного бытия. Вот и светила она неустанно двадцать лет своим лучиком».

Перед своим уходом дедушка Анастасии раскрыл Владимиру секрет изготовления по-настоящему целебного кедрового масла. В принципе, ему была известна технология получения этого продукта и из архивных источников, и из беседы с Анастасией, но старик раскрыл такие тонкости, о которых Владимир не подозревал. Расстались хорошо, по-доброму.

Фактически, слова дедушки как бы подталкивали Владимира к решению: без долгих приготовлений отправиться в тайгу и посмотреть, как живёт его сын, в чём нуждается. Однако, твёрдой уверенности в том, что он уже заслужил право на такую поездку, у Владимира не было. Он полагал, что предварительно следует посетить «святые места» для духовного очищения. О том, в каком месте России находятся такие места, он знал, ибо об этом рассказывала сама Анастасия.

ШЕСТОЙ ПАКЕТ ЗНАЧИМЫХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ АНАСТАСИИ

(О ПЕРВОИСТОКАХ, ДОЛЬМЕНАХ, ПИРАМИДАХ)

«В глубокой древности, жившие на Земле люди, обладали способностями, позволяющие им быть неизмеримо умнее теперешнего человека. Люди Первоистоков имели возможность запросто пользоваться всей информационной базой данных, заполняющей Вселенную. Эта информация Вселенной создана Великим Интеллектом-Богом. Пополняется Им и самими людьми, их мыслями, она столь грандиозна, что позволяет ответить на любой вопрос. Она ненавязчива. Ответ возникал мгновенно в подсознании на тот вопрос, на который искал ответ человек.

Тем людям не нужен был космический корабль для полёта на другие планеты, ибо они могли и так увидеть, что происходит на них. Тем людям не нужны были телевизор, телефон, письменность, ибо информацию, которую вы получаете из книг, они мгновенно могли получить, используя возможности другие.

Тем людям не нужна была индустрия, производящая лекарственные препараты.

Они могли при необходимости получить все лучшие лекарства, сделав лишь лёгкое движение руки, потому что они есть в природе. Не нужны были средства передвижения, машины и комплексы, производящие пищу, ибо всё и так было им предоставлено. Они понимали, что изменения климатических условий на одном участке Земли, служило сигналом перемещения на другой, чтобы прежняя земля могла отдохнуть. Они понимали Космос и свою планету. Они были мыслителями и понимали своё предназначение. По интеллекту выше был только сам Великий Интеллект Вселенной – Бог.

Примерно десять тысяч лет назад среди человеческой цивилизации, заселявшей тогда теперешнюю Европу, Азию, северную часть Африки, Кавказ, стали появляться индивидуумы, у которых связь с Интеллектом Вселенной частично или полностью прекратилась. Вот с этого момента и берёт своё начало движение человечества к катастрофе планетарного масштаба. Всё равно, к какой катастрофе: экологической, ядерной, бактериологической, как прогнозируют учёные, как говорят древние религии, описывая её иносказательно.

И именно индивиды сначала изобрели каменный топор, потом – копьё. Их мысль, развиваясь, дошла до ядерной боеголовки. И по сей день их мысль продолжает с неимоверным упорством ломать совершенные творения, заменяя их, на свои примитивные творения, которые не могли существовать сами по себе, как природные. Они не могли не только воспроизводить себя, но и самовостанавливаться при поломке, как дерево, например.

В те далёкие времена оставались немногие, кто ещё мог свободно пользоваться Вселенской мудростью. Они надеялись, что задумаются стоящие на краю пропасти люди над сущностью Бытия, смыслом жизни своей и предназначением. Тогда многие из них захотят постичь Истину Первоистоков, а это возможно при непременном условии возврата способностей Первоистоков.

Жившие десять тысяч лет назад немногие люди ещё обладали этими способностями. В основном, это были, стоящие во главе сообществ – вожди племён. Они, вернее по их указанию стали строить специальные сооружения из тяжёлых каменных плит. Внутри получалась камера -- комната размером примерно полтора на два метра и высотой около двух метров, иногда больше, иногда меньше. Плиты ставились под небольшим углом внутрь. Иногда такие камеры высекали из монолитного камня, иногда прятали под землёй, насыпая курганы.

В одной из стен камеры, в плите делалось конусообразное отверстие, примерно тридцать сантиметров в диаметре. Оно закрывалось идеально подогнанной пробкой. В них, в эти камеры-гробницы, и уходили люди, не утратившие способность пользоваться мудростью Вселенной. Оставшиеся в живых, и рождённые даже через тысячи лет, могли подойти к ним и получить ответ на тот вопрос, который интересовал человека.

Для этого нужно было сесть у камеры, задуматься. Иногда ответ приходил сразу, иногда – позднее, но обязательно приходил, потому что эти сооружения, ушедшие навечно в них, служили информационным приёмником. Через них легче было связаться с Интеллектом Вселенной.

Эти каменные сооружения являются прообразом египетских пирамид. Только пирамида – более слабый приёмник, хоть размер их намного больше, а суть, предназначение – одно. Захороненные в пирамидах Египта фараоны также являлись мыслителями, и у них частично была сохранена способность Первоистоков.

Современные исследователи большое внимание уделяли способу их строительства, но так и не смогли его разгадать. А всё просто: при строительстве наряду с применением физической силы и разных приспособлений всегда использовалась мысленная энергия, уменьшающая гравитацию. Целые группы людей, обладающие такими способностями, помогали строителям пирамид.

Неизмеримо значимее пирамид по эффективности в контакте с Разумом Вселенной – меньшие по размерам каменные сооружения, предшествующие пирамидам. Пожилой человек, как правило, один из умудрённых вождей или родоначальник, почувствовав скорую кончину, просил своих родственников, близких поместить его в эту каменную камеру. Если его считали достойным, то помещали.

Отодвигалась тяжёлая массивная плита-крыша. Он входил в каменную камеру, крышку закрывали. Человек оказывался полностью изолированным от внешнего, материального мира. Его глаза ничего не видели, его уши ничего не слышали. Такая полная изоляция, невозможность допустить даже мысли вернуться, но и не перейдя ещё в иной мир, отключение обычных органов чувств, открывали возможность полного общения с Разумом Космоса, осмысливать многие явления и поступки земных людей.

И, самое главное, -- передать впоследствии осмысленное оставшимся в живых и их последующим поколениям. Сейчас, примерно такое состояние вы называете медитацией. Но она – лишь детская шалость по сравнению с медитацией в вечность.

Впоследствии люди приходили к этой каменной камере, вытаскивали пробку, закрывающую отверстие, и думали, советовались с витающими в камере мыслями. Дух Мудрости всегда был там. Эти камеры каменные ещё существуют сегодня. Вы их называете дольменами. Их можно увидеть, дотронуться до них. О них и местные жители знают, только значения не придают. Многие дольмены уже разграблены. Люди не понимают их истинного предназначения. Не знают о возможности контакта с их помощью с мудростью Вселенной.

Ушедшие в вечную медитацию не могут уже никогда воплотиться ни в чём материальном. Пожертвовали вечностью ради потомков своих, а их знания и возможности оказались невостребованными. В этом величайшая скорбь их и печаль. Если ты, Владимир, поедешь в те места, поклонись, пожалуйста, и дольмену, в котором умерла моя прамамочка.

Прамамочка моя была той женщиной, которая в совершенстве знала, как при кормлении грудного младенца наделить его способностью пользоваться Разумом Вселенной. Уже тогда люди той цивилизации, в которой жила она, перестали придавать этому значение, как и теперешние.

При кормлении ребёнка грудью нельзя отвлекаться ни на что постороннее, нужно думать только о ребёнке. Она знала, о чём и как нужно думать, потому и хотела передать свои знания всем людям. Прамамочка не была ещё слишком старой, но стала просить вождя, чтобы её поместили в дольмен. Потому что вождь был старым, а новый никогда не выполнил бы её просьбу. Женщин в дольмен очень редко пускали.

Старый вождь уважал мою прамамочку, ценил её знания, и он разрешил ей. Он только мужчин не мог заставить отодвинуть тяжёлую плиту дольмена и потом закрыть её над прамамочкой. И тогда женщины, только одни женщины справились с этой работой. Но к дольмену моей прамамочки никто уже не приходит, не интересуется её знаниями. А она так хотела передать их всем. Она хотела, чтобы дети были счастливыми и радовали своих родителей».

Владимир был глубоко потрясён этим невероятным рассказом Анастасии. Он дал ей слово при первой же возможности посетить дольмен её прамамочки. На Черноморском побережье Краснодарского края зафиксированы многие десятки бесхозных дольменов, но координаты нужного дольмена знала только Анастасия. На листке бумаги она нарисовала карту-схему нахождения искомого дольмена в окрестности города Геленджик. Без такого указателя Владимир не смог бы выполнить своё обещание.

Во время встречи с дедушкой Анастасии на ВДНХ Владимир, помнится, сетовал на отсутствие денег для посещения святых мест. Но деньги очень скоро появились. Они были связаны с авторскими отчислениями за дополнительный тираж книги «Анастасия». Недолго думая, Владимир оставил все свои московские дела и отправился в Геленджик – черноморский город, расположенный южнее Новороссийска.

На интересующую нас тему Владимир оставил лаконичную запись во второй книге: «Приехав на Кавказ, я нашёл в горах, недалеко от Геленджика, дольмены. Сфотографировал их на цветную плёнку. Знали о дольменах и в местном краеведческом музее, только значения большого не придавали. Ещё я нашёл дольмен, в котором была похоронена прамама Анастасии, поклонился ему, положил, на поросший мхом портал, цветы».

На этом тему Геленджика можно было бы считать закрытой, но оказывается краткое высказывание Владимира можно и следует для полноты картины дополнить рассказом самой Анастасии. Это дополнение взято из третьей книги Владимира Мегре, и связано с полными драматизма событиями, в которых сам Владимир участия не принимал. То, о чем говорила Анастасия, записал на магнитофон и передал Владимиру кассету с записью очевидец, информация о котором, -- впереди.

РАССКАЗ АНАСТАСИИ О СОБЫТИЯХ ВОКРУГ ГЕЛЕНДЖИКА

«Владимиру продолжать писать нужно было. Ведь изложил он лишь немного из того, что знал он, осмысливал, когда начал писать. Но знаков сочетания он передал не все. Писать, продолжать нужно было. К нему уже слава прикасалась, небывалая слава. Ещё небольшие усилия – и было бы организовано объединение предпринимателей. И вдруг Владимир снова сделал непредвиденный моей мечтой шаг. Он оставил уже оплаченную московскую квартиру окружавшим его москвичам, и уехал из Москвы.

Ему всё время хотелось найти подтверждение, сказанному мною. Подтверждение наукой, достоверностью существования разных вещей, о которых я говорила. Потрогать их. Поэтому он и решил не писать дальше. И уехал на Кавказ. Уехал, чтобы увидеть своими глазами в горах Кавказа дольмены – древние сооружения, в которые уходили умирать живые люди десять тысяч лет назад.

Владимир приехал в город, который называется Геленджик. В музеях Краснодара, Новороссийска, Геленджика собрал материал о дольменах. Потом он встречался с разными учёными, археологами, краеведами, которые занимались дольменами. У него оказалось информации о дольменах больше, чем в отдельно взятом музее.

Конечно, я помочь ему старалась незаметно. Через уста людей, к Владимиру пришедших, я много новой информации в него вложила, чтоб сопоставить у него была возможность, и сделать выводы свои. Но только и он сам действовал быстро и решительно. Он изменил отношение местных жителей к дольменам. Они стали приходить к ним с цветами.

По инициативе женщин-краеведов Геленджика было создано общественное объединение. Назвали его в мою честь – «Анастасия». Это объединение открыло школу для экскурсоводов, чтобы рассказывать о дольменах приезжим, чтобы охранять дольмены, беречь их, а не разрушать.

Я радовалась происходящему в этом городе. Владимир согласился дать объединению имя «Анастасия», когда его спросили. Я решила, что ради меня. Я думала, он начнёт меня понимать и любить. И он действительно многое понял, но не полюбил меня. Не полюбил из-за того, что я ошибок много совершила и нагрешила.

Вскоре мне осознать пришлось, понять, что наяву моя мечта вершится. И будут люди перенесены через отрезок времени из тёмных сил. И счастливы будут люди! Сбудется, о чём мечтала я, кроме ответной любви для себя. И это – расплата за совершённые мною ошибки, моё несовершенство и недостаточную чистоту помыслов.

Я поняла это в то утро, когда Владимира не оказалось дома, в квартире, которую он временно снимал. Я же не могла искать его собственным лучом. Начинался день, в который много веков назад умирала в дольмене моя прамамочка. В этот день я всегда вспоминаю её. Стараюсь с ней поговорить. И она говорит со мной. Я это делаю, не уходя с полянки. Мой лучик позволяет говорить и видеть на расстоянии.

В тот день я пыталась с ней, как всегда, поговорить, но не чувствовала её ответов. Совсем не чувствовала. Она не реагировала на меня. Такого никогда не случалось раньше. Что-то случилось, неведомое мне. В дольмене дух прамамочки моей не находился.

И я сама, не понимая почему, стала быстро водить лучиком вокруг домена, всё увеличивая и увеличивая диаметр кругов. И вдруг … увидела. Увидела! В небольшом ущелье на камнях лежит без сознания Владимир. И прамамочка моя, её дух, сгустком энергий невидимых над Владимиром склонились.

Я поняла. Я знала ещё раньше, как искал проводников Владимир, чтобы пройти в горы к дальним от дорог дольменам. Но не нашёл проводников. Бесплатно с ним идти никто не соглашался. И тогда Владимир пошёл в горы один. Он сорвался с тропы в ущелье. Обувь его была простой. Не для ходьбы по горам. Он вообще не имел никакого снаряжения для гор.

В день памяти прамамочки он шёл к дольменам, удалённым от дорог. Прамамочка не знала, зачем идёт в горах этот совсем не приспособленный к хождению по горным тропам человек. И она смотрела на него. И когда он поскользнулся, сорвался и стал катиться вниз, её дух упругим сгустком воздуха метнулся вниз.

Прамамочка спасла Владимира. Он не ударился головой о камни, но потерял сознание от множества ушибов, когда катился вниз. Прамамочка держала его голову упругим сгустком воздуха, словно в своих ладонях, и ждала, когда к нему сознание вернётся. Поэтому и не говорила она со мной.

Когда сознание к Владимиру вернулось, она не переместилась к своему дольмену. Она осталась внизу, в ущелье. Оставшись, смотрела, как Владимир карабкается вверх, к тропе. Потом я поняла, что моя прамамочка оказалась на тропе, потому что камешки стали с тропы скатываться.

Это она, сжавшись упругим ветерком, сбрасывала камешки с горной тропы. Она хотела помочь Владимиру по тропке вниз с горы спуститься. И я этого очень хотела. И стала быстро-быстро водить по тропке лучиком своим, чтоб не была тропинка такой мокрой и скользкой, чтоб смог дойти Владимир до своей квартиры и раны залечить.

А Владимир, поднявшись вверх с ущелья, сидел на тропе, рассматривая чертёжик. Потом он встал и, хромая, пошёл. Но не вниз, по сухой и уже без камешков тропе, а в обратную сторону – вверх. Я замерла от неожиданности, и прамамочка, думаю, не сразу поняла его намерений. И тут он вообще свернул с тропы и полез через колючие кусты … Я поняла: он лез к дольмену прамамочки. Он добрался до него. Сел на портал домена, у края каменной плиты. Стал расстёгивать куртку.

Рука у него болела. Он долго расстёгивал куртку. Когда расстегнул, я увидела: под курткой были цветы. Три розочки. Стебельки у двух сломались. Розочки поломались, когда он скатывался в ущелье и ударялся о камни. Некоторые шипы были в крови. Он положил сломанные розочки на портал домена. Закурил. И сказал:

«Жалко, что цветы переломались. Это тебе, красавица, цветы. Наверное, ты была красавицей, как Анастасия. Умной была, доброй. Хотела женщинам нашим про кормление детей грудных рассказывать. Только не знают они про тебя. И дольмен твой далековато от дороги стоит, трудно женщинам подойти к нему».

Потом Владимир достал маленькую плоскую фляжку с коньяком и два маленьких металлических стаканчика, вытащил из кармана горсть помятых конфет. Владимир наполнил стаканчики коньяком. Из одного стаканчика коньяк выпил, а другой стаканчик на портал домена поставил, конфетку на него положил и сказал: «Это тебе, красавица» …

И снова, снова про себя, заговорил: «Надо хоть дорожку нормальную к дольмену твоему проложить. Ты подожди ещё немножко. Будет дорожка к твоему дольмену. А по дорожке к тебе женщины придут. Ты им расскажешь, о чём нужно думать, когда ребёнка маленького кормят материнской грудью».

Потом Владимир стал с горы спускаться. Поздней ночью пришёл в свою квартирку. Он один сидел на диванчике в холодной квартирке, перевязывал раны и смотрел видеокассету. Ему дали посмотреть видеокассету, которую люди в разных городах переписывали и передавали друг другу. На экране телевизора выступающего слушала большая аудитория, в основном женщины.

Он говорил о Боге, о силе духа праведного человека. Потом стал говорить обо мне. О том, что я – идеал женщины, к которому нужно стремиться. Много хорошего обо мне говорилось. И вдруг было сказано, что ещё не встретился мне настоящий мужчина. А тот, с которым я общалась, -- ненастоящий мужчина… И ещё раньше другими говорилось, что в Австралии есть молодой человек, достойный меня, что я с ним встречусь, встречусь с ним, настоящим мужчиной…

А он, Владимир, он один сидел. Сидел и слушал эти слова. И всё пытался одной рукой перевязать раны на ногах. Вторая рука у него сильно болела от ушибов. Я рванулась лучиком к Владимиру. Хотела раны его обогреть, изгнать боль его. И как-то сказать, как люблю я его. Только его. И только он, мой любимый, он – настоящий мужчина.

Но меня обожгло и отбросило на траву. Что-то не допускало к Владимиру мой лучик. Я снова быстро направила лучик в комнату, где он сидел перед телевизором, и увидела: перед Владимиром сгустком невидимой энергии стоит на коленях дух моей прамамочки. А прамамочка моя дыханием своим обогревала раны на ногах Владимира. И говорить пыталась что-то ему, Владимиру, её не слышащему.

Прамамочка так сильна духом, что ничто невидимое не может пробиться сквозь неё. И установки психотропного оружия разлетятся, если их направить на неё. И я уже никак не могла вмешаться. Только смотреть … Конечно, я испугалась, что Владимиру стало обидно от слов «ненастоящий мужчина» и что он будет ревновать меня к другому. И тут вдруг … О, как же это было обидно … Владимир всё прослушал, вздохнул и сказал: «Надо же, настоящий мужчина. В Австралии он, что ли. Они встретятся. Может, сына мне тогда отдадут».

Мой лучик задрожал. Как-то всё словно помутнело. Владимир не ревновал. Но мне хотелось, чтобы хоть чуточку-чуточку он поревновал, хотя, конечно, ревность – нехорошее чувство. Но Владимир словно отдавал меня с безразличием другому. Я уже не могла сдерживаться и закричала. Стала просить, умолять прамамочку объяснить, что я сделала не так. В чём ошиблась?

Она не отвечала, пока Владимир не перевязал последнюю рану. Потом прамамочка сказала с грустью: «Надо было просто любить, доченька. Думать о хорошем для любимого, не возвеличивать себя при этом. Себе ты пожелала, доченька, картины, музыку, стихи и песни. Всё сбудется, твоя мечта сильна, Но для тебя земную получить любовь всё тяжелее будет. Ты становишься звездой, доченька. Звездой можно любоваться, любить звезду, как звезду, а не как женщину».

Прамамочка не говорила больше ничего. Я теряла контроль над собой, крикнула, что не хочу быть звездой, что я хочу быть просто женщиной и любимой! Пусть прекратится распространение этой кассеты. Она внушает людям и Владимиру, что я – идеал, звезда, что не он, а другой должен быть со мной. Я – не звезда. Я – женщина. Я хочу любить того, кого сама хочу любить. Мой путь не только мной определён.

Я виновата. Я совершила много ошибок. Может быть, поспешила и показалась ему нереальной со своими способностями. Может быть, он пока ещё не может осознать, почему сын его не должен воспитываться, как ему кажется, в непривычных условиях -- в лесу.

Может быть, я не должна была так резко мешать его обычным привычкам, вмешиваться в его осознанность. Теперь я знаю: мужчинам это сильно не нравится. Надо было, наверное, подождать, он сам бы всё понял. Он должен был ощущать себя в чём-то сильнее меня. Но я не сообразила вовремя.

Считала, что сына нельзя ему видеть, пока не очистится. В тот момент я думала только о сыне, о том, как будет для него лучше, и нечаянно сказала: «Нехорошо, если сын будет видеть своего отца недоумком». Вот и получилось, что я вся из себя такая умная, а мой любимый – глупый. О какой ответной любви после такого можно мечтать?

Мне необходимо разобраться, есть ли возможность всё исправить. Сама не могу разобраться, сильно волнуюсь, когда о нём думаю. Анализировать нужно спокойно, вспоминая, сопоставляя. Но мне нечего вспоминать, кроме него. Нужны какие-то действия. Но какие? Может, у кого-то из женщин есть опыт и ответ?».

В этом рассказе Анастасия предстаёт в образе неуверенной, сомневающейся женщины, ищущей, но не находящей пути к сердцу любимого человека. Тем не менее, выводы о причинах произошедшего, она делает правильные. Бог даст – всё наладится.

Что касается Владимира, то после возвращения из Геленджика в Москву он знал, что следует делать. «Накупив ползунков, игрушек и детского питания, я поехал в сибирский край, чтобы увидеть снова Анастасию и своего сына».